Психолог для дракона

Любые действия человека, вызывающие мое неодобрение, гнев, злость и прочие негативные эмоции, воспринимаются как выход из повиновения и пробуждают внутреннего зверя, который бесцеремонно вмешивается, утверждая свое безусловное главенство. Я не всегда даже успеваю осознать его пробуждение, чувствую только бесконечную ярость и стремление подавить, растоптать, выжечь каленым железом всю независимость и заменить ее рабской покорностью мне.

— То есть вы ощущаете чувства вашего дракона, но не можете ему противостоять?

— Я никогда по-настоящему не разделяю себя-человека и себя-дракона.

Это ответ на ваш вопрос?

— Да, пожалуй. А как формируются отношения между драконами в рамках одной семьи? Ваши рефлексы пробуждаются только в общении с людьми?

— Наоборот: отношения драконов между собой завязаны на рефлексах еще сильнее, чем их отношения с людьми. И именно это облегчает им совместную жизнь. — Гленвиар сделал паузу, посмотрел на строчащую в блокноте Леру, дождался ее заинтересованного ждущего взгляда и продолжил: — У вас в мире есть звери, живущие стаями? Волки и собаки есть? О, хорошо, вам будет проще понять.

В любой стае всегда есть вожак, альфа, которому беспрекословно подчиняются все остальные члены стаи. У драконов так же. Альфе нужно лишь один раз утвердить свое господство, и впредь все будут склонять перед ним головы и покорно подставлять беззащитные шеи под его клыки. Как только вожак стаи вступил в свои права, ему больше нет нужды постоянно удерживать власть — никто в принципе не будет ему перечить, это запрещено глубинными инстинктами его подчиненных. Если вожак собачьей стаи выходит на прогулку — все псы уступают ему дорогу, поскольку так им велит инстинкт, пожизненный инстинкт повиновения альфе.[4] Пожизненный, Лера! А вот люди постоянно стремятся выйти из-под гнета чужой воли, пробуждая в драконе все смертоносные инстинкты!

Голос дракона зазвенел от негодования, и Лера заметила тихо:

— Да, люди — не собаки.

Это страшно неудобно для драконов, понимаю.

Лера честно старалась не вложить в свои слова ни капли ехидства, но, похоже, ее старания пропали втуне: дракон различил ядовитый сарказм в ее тоне, и полыхнули огнем янтарные глаза.

В сознании Леры взвилась огромная кобра, гипнотизируя золотым взглядом, парализуя тело безотчетным страхом. Попытки воспротивиться преступному и бесцеремонному вторжению в ее разум привели к приступу острой боли.