Просто друзья (СИ)

Запечатывает картинку в голове. Навсегда. Я боюсь дышать, сделать вдох невозможно. Потому что меня сковали железными тисками. Сильнее и сильнее давят, пытаясь сломать, раздавить. Эта боль не физическая. Тела я не чувствую.

Останавливаю машину. Действия обыденные, я привык к ним и не задумываюсь. Все на автомате.

Одна машина остановилась, что плелась сзади. Другая. Их не вижу, не замечаю. Просто слышу.

Столб пламени, что поднимается вверх. Он яркий, как тот МакЛарен, будь он проклят. Глаза режет не то от яркости, не то от дыма.

В этой машине Марат. До меня поздно доходит. Я не верил, не мог поверить, что картинка передо мной реальна.

Срываюсь с места. Его еще можно спасти, я знаю. Пламя ведь возможно потушить, уверен. В горле спазм, та горечь, что оседала на языке пробирается внутрь, заполняет меня собой, завладевает моим телом.

— АААА, — я слышу себя со стороны.

Меня держат чьи-то руки, мешают, а я пытаюсь вырваться. Они как путы окутали. Дикие лианы в джунглях. Просто стоит стряхнуть, отрезать от себя. Но что-то не так. Понимаю это, потому что они все еще на мне. Держат цепко. Я в их власти. Ору, что есть сил, может, это их отпугнет. Дикий зверь, что пытается вырваться. Но браконьеры — звери похуже. Они крепкие, что я просто оседаю на колени.

В глазах тот огонь, что теперь будет мне другом. Или врагом. Он поднимается все выше и выше. Слышен треск, выхлопы — музыка, что будет звучать вечность.

— Глеб, ты знаешь, что тогда спас меня? — мы закончили смотреть очередную серию Форсажа. Идут титры, но почему-то переключать на другой фильм лень. Так сидели и смотрели. Марат изредка хрустел чипсами. Меня же от них уже воротило.

— Когда? — лениво отвечаю я.

— Ну, когда открыл дверь в машине, на светофоре.

— Да помню я, — не выдерживаю я.

— Те парни, от которых я тогда убегал, прижали Лильку. Я проходил мимо. Смотрю, девчонка красивая, милая. Зачем с такими обдолбанными встречается. Остановился, прислушался. Ну и… Она смогла убежать, пока я дрался с ними. Представляешь, один против двух. Никогда не дрался, страшно было пипец.