Прости себе меня

— Да не гони, — Тима делает ещё одну затяжку и протягивает сигарету Гордею, — если бы ты не ломался как тёлка, уже давно бы общались как нормальные люди...

— Ломался? — не совсем догоняя о чём речь.

— Ну... она же до сих считает, что это ты слил её фотки в сеть...

— И что?

— Ничего... ты же даже отрицать не стал.

— А нахера мне ей что-то доказывать? Если она так уверена, что это я, то не вижу смысла доказывать ей обратное, — Егор плотно прижался губами к сигарете и вдохнул терпкий дым.

— Ясно, — Тима подался вперёд, складывая руки на руле и всматриваясь в тёмную улицу.

— Так, ты зайдёшь?

— Не, — мотнул головой, и тут же добавил, — у меня ещё дела кое-какие... а тебе не пиво нужно, а хороший сон.

Сон... было бы неплохо.

Егор докуривает и бросает бычок под колёса. Прощается с другом и хлопнув дверью, провожает его автомобиль тяжёлым взглядом. Закрыл глаза, прижимая пальцы к векам, и сдавленно вдохнул вечерний воздух.

Рука машинально набрала код на двери и замок издал противный писк, вещая о том, что хозяин может войти.

Он поправил сумку на плече и, перед тем как зайти во двор, задержался, осматривая улицу. Прислушиваясь к звукам и пытаясь прогнать давление в грудине. На миг стало нечем дышать и парень, сжав пальцы в кулак, несколько раз постучал по грудной клетке. Тихо откашлялся и уже шагнул вперёд, пересекая границу между улицей и территорией его дома... но замер, услышав приближающийся шелест шин.

Застыл, оглядываясь, и скрываясь в тени двора. Увидел её машину и с кривой ухмылкой проследил за тем, как она притормозила у ворот.

Кажется, Муха его даже не заметила. Выскочила из авто, явно чем-то обеспокоенная. Оглядываясь назад и даже не видя его тёмную фигуру в тени.

Егор посмотрел в ту же сторону, куда оглядывалась девчонка. Но там никого не было. Что происходит?

— Чёрт! — зашипела Муха, когда калитка пискнула два раза, говоря о том, что код набран неверно.

Разве ворота их дома не открываются пультом? Чего она там возится?

— Какие-то проблемы, Муха? — не сдержавшись, шагнул вперёд и вышел на свет.

— Господи! — она подскочила на месте и, прокрутившись, стукнулась лопатками о всё ещё запетую дверь, — Гордеев! — Впилась в него перепуганным взглядом. — С ума сошёл?!

— Что за истерика? — сделал ещё один шаг, но притормозил, когда она вытянула руку вперёд.

— Не приближайся ко мне! Слышишь?! — выставила ладонь, останавливая его. — Не подходи! Держись от меня подальше!

Она была напугана. И, кажется, не только им.