Прости себе меня

Перед его глазами стоял тот дождливый день, когда Она в последний раз протянула ему руку... влажную и холодную. Тонкие пальчики мягко прошлись по его запястью, подбираясь к ладони. Его пальцы тогда машинально сжались в кулак. Он отбросил от себя протянутую руку с такой злостью, которую, кажется, не испытывал никогда прежде...

Он и не заметил сразу, что пропустил самое важное. То, ради чего он приехал в эту глушь. Заморгал часто, словно только что пробудился от секундного сна. Сначала увидел её. Ксенакис, придерживая накинутую на плечи толстовку, вышла из кафе и уверенно зашагала в сторону своего автомобиля.

Твою мать!

Гордеев дёрнулся вперёд, прищуриваясь и всё ещё надеясь, что ему показалось. Сука!

Блять! Блять-блять-блять!

Его лицо мелко задрожало. Он чувствовал каждую мышцу, что сокращалась на морде. Зубы снова заскрипели, а рука вновь потянулась к двери.

Сухачёв, ублюдок...

Какого лешего ты отираешься рядом с ней?!

Мразь.

Мало соображал. Но дверная рукоять щёлкнула, а уже через пару секунд ноги сами несли его в сторону этой гниды. Краем глаза заметил Даниэлу, что замерла от неожиданности возле своего авто.

Сухарь, опешив от такого сюрприза, тоже застопорился. Бросил на девушку растерянный взгляд и произнёс:

— Даниэла, сядь в машину."

"Она удивлённо вскинула брови и открыла рот. Но словарный запас вмиг иссяк. Все слова испарились, а в голове затрещало так, словно ей внутрь вживили неисправный радиоприёмник.

— Федь, — только и смогла произнести.

— Тебе сказали: в машину! — Гордеев подал голос. Зарычал в её сторону, опаляя взглядом, способным прожечь в ней дыру.

Это была херовая идея: обозначать себя. Возможно, было бы лучше просто поехать за ними. Ничего пока не предпринимать, выждать лучшего момента.

Но когда его останавливали запоздалые доводы рассудка? Редкость, не имеющая никакого отношения к этой парочке...

— Что ты здесь забыл?! — рявкнула в его сторону и даже сделала один несмелый шаг в его сторону.

Дура...

Заткнись и сядь за руль!

— Ты заблудился, Гора? — Сухарь старался казаться мужественным. Делала вид, что не обосрался, но запах дерьма уже распространился по округе.

— Соскучился, — хмыкнул и, приблизившись почти вплотную, одним резким и молниеносным ударом, сбил Сухачёва с ног. Это было настолько неожиданно, что Даниэла, взвизгнув, подпрыгнула на месте и зажала рот ладонями.