Проклятые

 — Вот все расскажу Куртни!

Кэрол знала, что он шутит и ничего никогда не расскажет, как не рассказывала она об его более тяжких «нарушениях». Не рассказывала не потому, что хотела прикрыть его, а, не желая расстраивать Куртни. К тому же, Куртни никогда ее не спрашивала о том, что делал Рэй в ее отсутствие. Если бы спросила, возможно, Кэрол бы и рассказала. Во-первых, она никогда бы не смогла солгать Куртни, а во-вторых, боготворила ее и всегда была на ее стороне, а не Рэя.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался Рэй.

— Да, в общем, никаких, — Кэрол пожала плечами.

— Тогда пошли на корт.

— А как же мой завтрак?

— Кто играет на полный желудок? Съешь бутерброд и спускайся. Нечего было дрыхнуть столько времени, давно бы уже позавтракала.

— Ну, ладно.

Расположившись в своей комнате прямо на постели и поставив перед собой поднос, Кэрол включила телевизор. В новостях рассказывали о каком-то маньяке, но девушка слушала в пол уха, не очень-то интересуясь подобными страстями. Ей своих в жизни было с лихвой, включая и мамашу — маньячку.

"— Дастину Смитту уже предъявлялись обвинения в жестоких преступлениях, и доказательства его вины были на лицо, но благодаря стараниям адвоката Джека Рэндэла, который выступал защитником обвиняемого на судебном процессе, убийца был снова выпущен на волю, следствием чего стали новые жестокие убийства ни в чем не повинных людей, — комментировал приятный мужской голос мелькавшие на экране отрывки судебного процесса, в которых Кэрол увидела Джека Рэндэла.

— Что чувствует сейчас адвокат, по вине которого погибло еще несколько людей? Раскаялся ли он в том, что помог убийце избежать наказания, позволив совершать новые преступления? Но, как выяснилось, Джека Рэндэла абсолютно не волнует разыгравшийся вокруг его имени скандал. Вот что он ответил на волнующие всех вопросы…

На экране появился Джек Рэндэл, которого, судя по его недовольному лицу и торопливому поведению, журналисты застали врасплох и очень не вовремя прямо в здании суда.

— Каждый человек имеет право на защиту. Это — моя работа, и я привык делать ее хорошо.