Проклятые

Какой тогда был толк жениться? Ради чувства собственности, чтобы привязать к себе и лишить тебя возможности создать нормальную семью с другим мужчиной и быть счастливой? Второй вариант — он не ложится в больницу, а спокойно дожидается, когда убьет тебя в очередном приступе безумия. Это ты называешь любовью? Мы оба в нем ошиблись, Кэрол, и ты, и я! Он оказался хитрым, коварным и невероятно упрямым. Он не только не сказал тебе правду, но и сделал так, чтобы ты не поверила мне! И ведь у него получилось! Он обвел нас обоих!

Джек подошел к ней ближе, настолько, что почти касался грудью ее груди, но Кэрол вдруг в бессилии опустилась на кровать, подавлено согнувшись и низко склонив голову.

Он присел рядом."

"— Кэрол, я говорю тебе это не потому, что хочу очернить его в твоих глазах, а для того, чтобы ты поняла, какой он был на самом деле, чтобы не убивалась по нему так и постаралась поскорее забыть. Он не виноват в том, что был болен, не виноват в совершенных преступлениях, потому что не осознавал, что делал.

Нельзя обвинять человека в том, что его одолела болезнь, в этом нет его вины. Таково мое мнение. Поэтому я хотел ему помочь, дать шанс излечиться, который он отверг. Но оправдать то, что он намеренно, осознанно пренебрег тобой, твоей жизнью уже нельзя. Когда он лгал тебе, когда женился, когда убеждал не верить мне и настраивал против меня, когда уговаривал уехать и когда увозил тебя неизвестно куда — в этом он отдавал себе отчет, он делал это осознанно и хладнокровно, все прекрасно понимая. Он сам виноват в том, что случилось. Ни ты, ни я — он!

Кэрол закрыла лицо руками, беззвучно расплакавшись. Мэтт знал, все знал! Это стало для нее еще одним ударом, разрушившим то немногое, что у нее оставалось — уверенность в том, что осознанно он никогда бы не сделал ей ничего плохого, что был тем, кому она могла безоглядно доверять, что она и делала, за что едва не поплатилась жизнью. Даже он ее обманул. Как верить мужчинам?

— Кэрол, не надо плакать, — стал утешать ее Джек.

 — Скорее всего, для него так лучше, как бы дико и жестоко не звучали мои слова. Подумай сама, что его ожидало — тюремная психушка до конца дней, а это похуже, чем тюрьма. Для него это стало бы адом на земле. Вас бы все равно разлучили, и он был бы похоронен заживо в стенах дурдома, обреченный на медленную мучительную смерть взаперти, среди жестоких врачей и сумасшедших пациентов. А теперь он свободен от всяких клеток и стен, от своей болезни, от страданий.