Проклятые

Не сердись, я не хотел ничего плохого… всего лишь побольше о тебе узнать.

— Узнал? Очень интересно? И давно ты все знаешь?

— Какое это имеет значение?

— И что же ты обо мне накопал, расскажи! Что же ты знаешь?

— Все.

— Все? Как ты можешь знать все? — Кэрол сглотнула застрявший в горле комок, понимая, что такой, как он, при желании, может раскопать самые сокровенные тайны, а тем более, ее тайны! Он читал в ее душе, как в раскрытой книге, и Кэрол бы уже не удивилась, если бы он знал и ее мысли, и мечты. — Даже то, из-за чего я порезала себе вены?

— Да.

Размахнувшись, Кэрол со всех сил влепила ему звонкую пощечину.

Джек ошеломленно уставился на нее, замолчав и вообще забыв, о чем хотел сказать. По лицу его медленно разлилась краска, ноздри затрепетали от ярости, но он взял себя в руки."

"— Никогда так больше не делай… не надо, — прохрипел он.

Кэрол отвернулась, подавленно согнувшись и обхватив плечи руками, как будто замерзла. Глаза ее наполнились слезами. Сейчас она хотела только одного — чтобы ее все оставили в покое.

Она вздрогнула от неожиданности, когда ее обвили его руки, прижимая к его телу.

— Ну, прости, я понимаю, что не должен был… но я не смог преодолеть искушение…

— Хватит! Я не желаю об этом больше говорить, — резко отозвалась Кэрол, отстраняясь от него. — Мы отвлеклись от темы. На чем мы остановились? А, на том, что ты мне все время лгал, водил за нос, как дурочку… Почему — как? Дура и есть, раз так безоглядно тебе верила.

— Кэрол, ну я же объяснил… Все, даже ложь — все ради тебя, для тебя! Стал бы я тратить столько усилий, вытаскивая этого урода из-за решетки…

— Нет, Джек, ты все делаешь только для себя. Разве не принесло тебе дело Мэтта такой поразительный успех, так благотворно не повлияло на твои связи с общественностью, прессой, не возвысило еще больше твою карьеру? Не для меня, не для Мэтта, а для себя! Ты просто использовал Мэтта для своей карьеры.

— Я тебе ее не морочу! — начал закипать Джек, теряя терпение. — Сейчас я говорю тебе только правду, как ты просила!

— Но какое тебе дело до моих чувств, до меня, в конце концов? Я же абсолютно чужой для тебя человек, никто, одним словом.