Проклятые

Вжавшись в спинку кресла, она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь.

— Ты дрожишь, — заметил он. — Плохо себя чувствуешь? Опять заболела?

— Я замерзла.

Мэтт сбавил скорость и, съехав на обочину, остановился. Не глуша мотор, он вышел из машины и, сжавшись под холодным дождем и пронизывающим ветром, подскочил к багажнику.

Проводив его глазами, Кэрол отвернулась и посмотрела на ключи в замке зажигания. Мозг пронзила безумная и отчаянная мысль прыгнуть за руль и умчаться прочь. Сбежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, от него.

Но она осталась сидеть на месте.

Она не могла бросить его здесь, в этой глуши, не известно на каком расстоянии от ближайшего населенного пункта, под дождем, в одной рубашке, и в таком состоянии.

Он болен, его нельзя бросать, ему нужно помочь. А кроме нее этого никто не сделает. Потому что он один в этом мире, он никому не нужен. Без нее он погибнет. Какое-то мгновенье в ней боролись два самых сильных чувства — страх и любовь. Кэрол всегда считала, что обделена храбростью и склонностью к риску, но почему-то сейчас страх не заставил ее удариться в бегство.

— Оденься, — заботливо сказал он. — Сейчас включу отопление, согреешься. Можешь пока подремать.

— Нет… не хочу, — отозвалась Кэрол, дрожащими руками натягивая куртку.

В салоне стало тепло, она согрелась, ей даже стало жарко, но тело продолжала бить дрожь.

Замечая, как Мэтт настороженно поглядывает на нее, она постаралась взять себя в руки, чтобы не выдать своего страха. Но ее глаза сами собой вновь и вновь косились на него, чтобы убедиться, что он не собирается на нее наброситься, а сердце продолжало тревожно колотиться.

Бросив на него очередной взгляд украдкой, она вдруг увидела, что глаза его закрыты, а голова медленно склоняется на руль.

— Мэтт! — вскричала она, толкая его в плечо.

Он поднял голову и непонимающе посмотрел на нее.

— Что?

— Не спи, ты же за рулем! Тормози!

Он послушно остановил машину и, положив руки на руль, устало опустил голову.

— Тебе плохо? — осторожно спросила Кэрол.

— Голова болит. Пожалуйста, котеночек, давай немного передохнем. Я очень устал, — глухо отозвался он.

— Хорошо, Мэтт, отдохни.