Притворная дама его величества

— Какое у меня при этом было выражение лица? Конюх смотрел с удивлением. — Трудиться хочу.

Я понимала, что несу сущий бред и он мне не верит. Как держать себя там, где на тебя смотрят как на подай-принеси в лучшем случае, в худшем — как на куклу для известных утех и производства потомства? И это не я — Мариза, а женщина — вообще.

— Трудиться… кроме платьев хозяйских и причесок, что ты умеешь? — он засмеялся, я закусила губу. Надо сворачивать разговор, пока меня не отволокли за руку в замок. Не сейчас, так с утра.

Глава шестая"

"Я приказала себе оставаться на месте. Вскочить и показать свое отношение к подобной мерзости я успею всегда. С другой стороны…

— У него родами жена померла, осталось трое сирот, за домом смотреть некому.

— Я согласна, — выпалила я. — Где он живет? Я все умею. Готовить, за детьми смотреть.

Если и было возможно выразить больше сомнений, то конюху это удалось с лихвой. Я лгала, но кто этому не учился за какие-то пару дней.

— Далеко, в столице, но…

— Я согласна. Я хочу… — Да, как я сказала? — Заботиться о сирых. Это богоугодно.

И намного спокойнее, чем королевский двор. Хуже, чем монастырь, и домогательств не избежать, но с кузнецом мы хотя бы какая-то ровня. Мне будет проще, я все решу, если только этот старик не передумает.

— Ну смотри. — Конюх пожал плечами. — Платить он много не будет, а принесешь в подоле — выкинет вон вместе с тем, что принесешь. Но набожный, честный. Знаю, что говорю, моя Жюли у него работала, пока замуж не вышла, а после нее-то девицу он с приплодом выгнал.

Мне нужно было уточнить все до конца.

— Своего младенца и выгнал? И это набожный?

— Дурная девка, почему своего? — конюх от возмущения даже запыхтел. Но я не принимала это на веру, только в расчет. Держаться подальше от всего, что может ухудшить качество моей жизни, и без того невеликое. — Я через неделю поеду в столицу, если отпустят тебя…

— Отпустят, — заверила я. — Или… не надо никому говорить.

— Ишь, — засмеялся конюх. — Ты грамотная разве? Вроде бы только считать умеешь и то плохо. А говоришь, как начиталась книг этого прохвоста. Вот это совсем не богоугодно, считай…

Мы с ним не договорились. Конюх, чьего имени я так и не узнала, встал, отошел обратно к своей лежанке, укрылся чем-то похожим на старый тулуп и вскоре захрапел. Я уснуть уже не могла, сидела и думала.

Пытаться с ним спорить было бессмысленно.