Пристойное поведение

Медленная мучительная смерть — достойная кара за запретную любовь, так ведь?

Есть, конечно, слабая надежда, что в сексе Математик никакой, тогда после процесса я бы ласково улыбнулась, потрепала ему челку и с радостью бы присвоила парню четвертое место из четырех в моем внушительном списке любовников, навсегда записав во френдзону. Но пока риски слишком велики, опасно пробовать.

В то утро, когда я успела прочитать две главы его запретной книги, он долго ругался по телефону с другом, по совместительству — дилером.

В комнату он влетел все еще на взводе, резко распахнул дверь и выпучил на меня, мирно сидящую за его ноутом, глаза. Ой.

— Что делаешь? — спросил и стиснул зубы, обозначив желваки на скулах.

— Да так, книжку твою читаю. Полуавтобиографическую.

— И как? — он скрестил руки на груди и облокотился плечом на дверной косяк.

— У тебя необычный стиль, к нему сложно привыкнуть, но вот позади тридцать страниц, и мне кажется, я потихоньку прихожу в восторг.

Кофе мне нести никто не разбежался. Несколько шагов — и Озерский рядом, схватил меня за плечи и потянул вверх, а затем неожиданно подхватил под бедра и, захлопнув ноут, плюхнул прямо на его крышку.

— Ох! — только и успела я выдохнуть, как он оказался в нескольких сантиметрах от меня.

Мои руки сами потянулись к его лицу, пальцы пробежались по лицу, зарылись в волосы.

— Тише, Егор, не злись.

— Я не на тебя же, — он свел брови вместе, но все еще выглядел взбешенным.

— Просто не злись. Ты сказал, что дилер — твой друг. Друзья не продают друг другу бодяжную наркоту, дойди до этого своим ясным, пока еще не оцепеневшим от химического яда умом, пусть с моей подачи.