Пристойное поведение

У нее будто открывается второе дыхание:

— Ты ушел снова помогать своей жене, Егор! После того, как она изменяла тебе! Унижала! После всего, что она с тобой сделала, ты все равно пошел ей помогать! Как Гриша в книге… я ведь читала ее внимательно несколько раз! Я… пришла к выводу, что счастливый конец в этой истории невозможен, зря мы с Региной уговорили тебя дописать его! Что бы эта сука ни натворила, ты все равно будешь от нее зависим! И я решила сделать так, чтобы ты никогда больше… не уходил от меня. Как такое можно устроить? Если ты не вернешься, значит, и не уйдешь больше.

— Я не помогал Ксюше, — отвечаю резко. — Мне давно уже до нее нет никакого дела. О помощи меня попросил Санни. О помощи — ему. Веро, эта идиотка вместе со вторым идиотом — Ильей — сильно вляпались, один в коме теперь лежит, ко второй заявился дилер за долгами. Врезал ей. Санни на эмоциях полетел разбираться, едва не прибил чувака… Чувака со связями. Ты вспомни Санни, он с одного удара череп проломить может.

— Боже, — она хватается за лицо."

"— Уже все хорошо. Все нормально. Мы решили эти проблемы. Такие вещи всегда решаются быстро в ту или иную сторону. Был план, и он бы тебе не понравился. Главное, что мы победили.

Расстегиваю ширинку на джинсах и через секунду толкаюсь бедрами, проникая в нее.

Никогда не занимался сексом с женщиной, у которой было бы так сухо между ножек. Это похоже на изнасилование. В данный момент никто из нас не хочет заниматься любовью. Но так надо. Надо доказать ей, что моя.

Мы должны забыть писец последних дней. Я сам виноват, что оставил ее одну. Это не ее наказание, а очередной мой урок. С каждым разом они все очевиднее и болезненнее. Но Вероника за него не будет расплачиваться.

Она хватается за мои плечи, когда я совершаю толчок, протискиваясь глубже.

Кайф зарождается в области паха и бьет по спине, животу, я так тяжело и часто дышу, что выходит шумно. Наклоняюсь над ней, целую сухие губы:

— Помоги мне, — шепчу ей, — прими меня, малышка. Я люблю тебя, — покрываю поцелуями ее губы, щеки, я шепчу ей на ухо: — люблю.

— Егор, что же ты делаешь… я же… была с другим, — глаза у нее затравленные.