Пристойное поведение

Понимаю, что выяснить, где я живу и работаю — не проблема, но от того, что ему понадобилось знание о моем местонахождении —

становится не по себе. Да что там, откровенно страшно!

Нет, это не мой отец. Все намного, намного хуже.

Череда невезений. Сначала с одним родственником случайно увиделась в клубе, теперь вот другой нарисовался. Сколько лет не общались с ним? Два? Чудесное же время было! Зачем он приехал? Неужели папа рассказал сыночку про то, как со мной обращается Егор, и тот решил позлорадствовать? Пошутить про коленки? Они автоматом зачесались, захотелось одернуть пышную кринолиновую юбку, чтобы прикрыть их.

Первая мысль — развернуться и убежать. А что? Машину могу забрать вечером, никто ее со стоянки не уведет. Доеду до ресторана на метро, ничего страшного. Поворачиваюсь на каблуках и бегом в противоположном направлении! Но сволочь- братец в более удобной обуви, поэтому моментально догоняет и замирает передо мной, перегородив путь.

— Чего тебе? — спрашиваю, стараясь сделать так, чтобы голос казался уверенным.

— Привет, Вероника, — говорит мне. Глаза выпучил, запыхался. — Я на минуту. Не убегай, пожалуйста. Тебе нечего бояться.

— Ты уверен? — начинаю паниковать. В последний раз он махал перед моим лицом моими же фотографиями и кричал разные оскорбительные вещи. — Дай пройти. Нам не о чем разговаривать, — я влево — он влево, я вправо — он снова мешает пройти. — Стас, да оставь ты меня в покое! Сколько можно уже? Тебе заняться больше нечем?

— Я пришел извиниться, — выпаливает он и смотрит исподлобья.

— Извиниться? — замираю на месте. Наконец, набираюсь сил и смотрю ему в глаза. А они испуганные. Он никогда не был смелым: нападать на девчонку, которая к тому же еще и младше, бить ее, стягивать юбку и убегать, оставляя на улице в одних колготках; вырывать портфель и кидать учебники в лужу, а позже — краской писать номер телефона несчастной по стенам подъездов, после чего ей (мне) кто только ни звонил(!), а затем трусливо прятаться и все отрицать, когда мама звонила его матери в истерике, — в этом весь мой братец.

"— Прости меня, Вероника, за вред, который причинил тебе. Это из-за детской ревности. Я признаю, что ты ни в чем не виновата.