Пристойное поведение

На кого я Санни оставлю? У него, кроме меня, нет настоящих друзей. А так — занят будет, не пропадет.

— Умирать собрался?

— Нет, — улыбка получилась неловкой, — не планирую. Разве что само собой получится.

— Во дурак, — качаю головой."

"— Еще какой. Прости меня, — вдруг серьезнеет, хватаясь за мое шутливое оскорбление. — Я бы нашел способ уничтожить проблему, если бы не был ею сам. Пожалуйста, прости меня, — когда он произносит это, выглядит не очень. Честно. Маска беззаботности с лица спадает и становится очевидно, что события последних дней спесь с парня сбили.

Если раньше он делал вид, что не особо страдает, сейчас я вижу, что скучает по-настоящему. А еще он начинает творить непозволительное: при всех берет меня за руку, заглядывает в глаза. Он гладко выбрит, но я вижу щетину, которая уже успела проявиться после утреннего бритья. Он так близко, что я могу рассмотреть каждую черточку, каждый волосок.

— Егор… нас заметят.

— И что? Хочешь, я всем объявлю, что…

— Егор! — в ужасе закрываю ему рот ладонью, он ее тут же целует, отдергиваю.

Кажется, он спятил! — Ты ж не пьяный, прекрати.

— Давай откатимся назад? На сколько угодно шагов, как скажешь. Просто переписки… просто будем друзьями. Абсолютно пристойное поведение, как раньше. Скажи, где можно трогать — буду только там. Ладони? Окей, договорились. Ни одного лишнего жеста не будет, обещаю.

— Перестань, не время и не место.

— Мне понравилось, — он перебивает меня, смотрит в упор. — Давай начнем сначала. Вероника, я скучаю, — он спешит, понимая, что я могу отвернуться и уйти в любую секунду.

 — Я не знаю, что мне еще тебе сказать, как объяснить то, что чувствую. Меня никто никогда не любил раньше, мне понравилось, — он все время повторяет, что «ему понравилось», — я чудовище, знаю, что хорошего маловато будет, и язык у меня поганый, и поступки неадекватные, но… пожалуйста, хотя бы один шанс, — на нас уже поглядывают, благо большинство гостей фотографируется на улице, в том числе родители Санни. — Помнишь, ты спрашивала про героя в «Божьем Ягненочке»? Про его бесплодие и про то, откуда я так хорошо знаю эту тему. Я тебе лгал…

— Стоп, — поднимаю ладонь вверх. — Егор, ты не понимаешь. Мне больше не нужны твои секреты, я не знаю, что с ними делать. Я ничего не хочу с ними делать, — тем же тоном, что увольняла бухгалтера. Он тушуется. Знаю, что одним словом может довести меня до истерики при желании, он сильный, намного меня сильнее, но раз не делает этого — значит, не хочет.