Пристойное поведение

Скорее всего, я бы или не заметил, или бы просто отметил мимоходом: о, растяжечки — и дальше занялся бы своим лучшим в мире делом.

Она ищет моего ответа.

— Да это ж ерунда, — успокаиваю ее. По глазам вижу — не верит, но облегченно выдыхает. — Нашла из-за чего слезы лить. Самое главное, что ты мамкой будешь. Обалдеть, Ксюх, — улыбаюсь. — Каких-то несколько дней — и будешь гонять с коляской по всем детским площадкам района.

— А ты папкой, — упорно повторяет она. Не спорю. Ни к чему обострять. — Егор, а у тебя есть кто-нибудь?

— Мы же договорились, что наш брак — фиктивный.

— Нет, я не про шлюх, — качает головой. — Отношения с кем-нибудь.

— А какое это имеет значение? — спрашиваю довольно жестко, ее губы начинают дрожать. -

Ксюш, в беде-голоде я тебя не брошу, — беру ее за руку, успокаивая. — Я перебесился. Поначалу смотреть на тебя не мог, не мечтая придушить, — она улыбается. — Но время лечит. Или, знаешь, притупляет. В критической ситуации можешь на меня рассчитывать, в остальном

— уверен, справишься сама.

— Раз ты сам об этом заговорил… Я все думаю, давай отложим наш развод еще ненадолго?

— Нет.

— Если ребенок откажется твоим… да он точно окажется, тогда…

— Без разницы.

— Но почему?! Я не понимаю тебя!

— Слишком много женщин со мной случились за последние месяцы, чтобы продолжать играть в любящего мужа."

"— Для меня это не имеет значения. Пожалуйста, только возвращайся.

— В этом-то и дело, Ксюш. Тебе плевать, с кем сплю я, меня давно не заботит, кто развлекает тебя.

— Идеалист ты, Егор. Откуда только в тебе взялось это дерьмо. Мы подходим друг другу. Столько лет маялись и все равно поженились. Первая любовь — самая сильная.

— То, что тысячу лет назад ты мне сделала минет из жалости, не значит, что я был твоей первой любовью, — смеюсь, допивая вторую чашку кофе.

— Первый минет в моей жизни. И в твоей, кстати, — поднимает вверх палец.

— Нет, Ксюш, — качаю головой.

— Даже если он твой?

— Тогда мы сделаем усилие и договоримся, как будем воспитывать его, живя раздельно.

— Ясно. Все понятно, — она дергается. — Больше можешь ничего не говорить. Дело в женщине. Расскажешь, кто она?

— Ты же только что сказала, что я могу больше ничего не говорить, — развожу руками.