Пристойное поведение

— Как ребенок: пока дрыхнет, сама милота и благоразумие.

— Упустили его. У меня соревнования последние полгода, раз решил уходить — надо это красиво сделать. Ты, как Ксюха забеременела, совсем пропал с радаров. Даже я неделями тебя не видел. Это не в претензию, просто констатирую факт.

Глупо упираться, понимаю, что он в мразь превратился, и мало того, что сам подсел на тяжеляк, еще и нам с Санни подмешивал тайком. Плевать ему было, что Санни скоро женится, а у меня жена беременная. С*ать он хотел на наши жизни, всеми силами тянул за собой.

Не я это был. Сейчас вспоминаю, и осознаю — не я. Чмошник. Баб других не хотелось. Писать тексты не хотелось. Первые два месяца, как узнал правду, вообще не помню.

Все лучшее, что когда-либо сочинялось, создавалось либо в периоды жесточайшей депрессии, либо на бешеном подъеме. Долгие годы я интуитивно искал то первое, то второе — боль и удовольствие, которые выплескивал в текстах. Как на качелях: подъем-провал-снова вверх «да вот же звезды!» — снова вниз, на исходную.

"Утром меня разбудила смс-ка от Тренера: «Надо поговорить. Приедешь сейчас?». Но я потратил минут пятнадцать на пустую болтовню с сонной Вероникой. Вел пальцами по ее обнаженному бедру, задирая шелковую ночную сорочку, а они, пальцы, — натуральным образом дрожали.

Кружевной вырез открывал грудь. Черные волосы растрепались из нетугой косы, что, кстати, минус — за ночь буквально объелся ими.

Мы перекинулись несколькими фразами ни о чем, лениво обнимались. Было хорошо. А ведь знаете, жизнь всегда на грани — разрушает. Иногда хочется, чтобы было просто — хорошо.

— Завтракать будешь? — спросила она.