Прекрасная натурщица

Остановившись напротив Зуки, он сказал:

– Прогулку по вилле, которую я тебе обещал, придется отложить. Мне надо сделать несколько звонков. Завтра мы рано встаем. Я хочу, чтобы ты отдохнула.

Хотя по шее Зуки распространился жар, она выдержала взгляд Рамона.

– Тебе не надо этого делать, Рамон.

Он поднял бровь:

– О чем ты?

– Не напоминай мне о том, что завтра…

– … ты примешь в себя мое семя?

Она густо покраснела.

– О боже мой, кто так говорит?

Он проигнорировал ее вопрос и коснулся пальцами ее горячей щеки.

– Ты так легко краснеешь, дорогая.

– Если кто-то строит обо мне предположения, это его проблема. Я никогда не утверждала, что я ангел. Но я не бессердечный дьявол, каким ты меня считаешь. Мне очень жаль, что ты считаешь меня чудовищем."

"Он обвел пальцами ее подбородок и запустил их в волосы на ее затылке.

– Правда?

Увидев его боль, она отчасти поняла его.

– Да.

– Это еще предстоит выяснить.

Ее сердце дрогнуло.

– Не забудь о важных звонках, – сказала она.

Он наблюдал за ней еще минуту, потом произнес:

– Доброй ночи, Зуки.

Она не ответила. От избытка эмоций у нее сдавило горло. Она молчала, когда Рамон вышел из комнаты. Затем она прошагала на балкон. Внизу находился освещаемый бассейн, его вода заманчиво сверкала.

Рамон так и не ответил на ее вопрос о том, когда он узнал о ребенке. Но если он обсуждал это с Луисом, то тогда это произошло несколько месяцев назад. Она вздрогнула, думая, что он по-прежнему на нее злится.

Рамон заявил ей, что она не должна ему нравиться, чтобы он затащил ее в постель. И наоборот.

Вспомнив об этом, она вздрогнула. Хотя его признание было обезоруживающим, она не могла отрицать, что оно правдивое. Десять месяцев назад они не были в восторге друг от друга, но у них был замечательный секс.

Ее сердце забилось чаще, словно издеваясь над ее слабостью. Рамону было достаточно просто прикоснуться к ней, чтобы она изнемогала от желания. Холодная и жестокая правда заключалась в том, что секс с Рамоном ради зачатия ребенка не будет самой трудной миссией в ее жизни.

Следующим утро Зуки была в столовой в восемь часов. Горничная разбудила ее в семь утра и сказала, что сеньор желает выехать в девять.

Зуки почти закончила завтракать, когда он вошел.