Прекрасная натурщица

Разве ты не думала о том, что, родив мне ребенка, ты могла бы очень разбогатеть?

Она пошатнулась от его обвинения.

– Ты думаешь, я сознательно избавилась от ребенка, потому что у меня не было денег?

– Я знаю, что ты на мели.

Она старательно вдохнула:

– Я понимаю, мы друг другу немного больше, чем чужие. И мы даже не очень нравимся друг другу, – рискнула она предположить. – Но я бы никогда…

– Брось отговорки, Зуки. Тебе не оправдаться. Забеременев от меня, ты не потрудилась сказать мне об этом, – бросил он ей и стиснул зубы.

Он небрежно открыл папку, и Зуки увидела логотип благотворительного фонда.

– Возникает вопрос: зачем тебе избавляться от моего ребенка, а затем становиться донором яйцеклеток?

Она сглотнула. По ее спине пробежала дрожь. Она попыталась урезонить его.

– Рамон, это в прошлом. То, что ты мне предлагаешь, бессмысленно.

Его суровый выдох заставил ее замолчать.

– Почему, Зуки? Почему ты решила стать донором?

Она подняла подбородок:

– Я не должна ничего тебе объяснять.

В его взгляде промелькнули тысячи противоречивых эмоций. Он медленно закрыл папку и бросил ее на журнальный столик. Все это время он не сводил глаз с Зуки.

– Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Твоя мать сейчас лежит в частной клинике, у нее вторая стадия рака шейки матки.

Ее сердце болезненно сжалось.

– Да, – пробормотала она.

– Ее страховка истекает в этом месяце, и ее врачи уже готовы отказаться от лечения, потому что оно бесполезно. – В его тоне не было ни злости, ни сочувствия.

– Дай-ка я угадаю. Ты решил совершить чудо?

– У меня есть деньги, благодаря которым совершаются чудеса. Я также пытаюсь узнать, каковы твои цели. Ты решила заработать на своем донорстве? – угрожающе спросил он.

– А зачем тебе ребенок? – вдруг спросила она.

– Мне нужна семья, – признался он.

– Собрав сведения о моей матери, ты решил шантажировать меня ее здоровьем?

– Никакого шантажа.

Не сдержавшись, она рассмеялась:

– Ты в самом деле решил, будто я поверю, что ты делаешь это по доброте душевной?

Рамон не отвечал целую минуту. Потом он мрачно произнес:

– По какой-то причине Луис очень лестно отзывался о тебе и твоей матери.