Прекрасная натурщица

Луис пообещал, что мы отпразднуем в этом пабе свои дни рождения, – сказала она, немного успокоившись после того, как Рамон заговорил на безобидную тему.

– А ты всегда делаешь то, что говорит мой брат? – почти в ярости спросил он.

Она сжала пальцами ремешок сумки:

– Ты решил снова повоевать со мной? Насколько я помню, ты еще не извинился.

Он стремительно придвинулся к ней, вырвал из рук Зуки сумку и бросил ее на соседнее сиденье. Решительно запустив пальцы в ее волосы, он крепко удерживал ее голову неподвижно, заставляя Зуки смотреть ему в глаза.

– Извини, – произнес он по-испански. – Сегодня я не в лучшем настроении, но это не оправдание, поэтому прими мои извинения.

Он говорил твердо и искренне, и она насторожилась.

– Ну, ладно, – пробормотала она.

Он медленно массировал пальцами ее голову, и по ее телу пробежал трепет.

– Ты довольна? – спросил он.

– Это зависит…

Он поднял бровь:

– От чего?

– От того, собираешься ли ты снова со мной воевать.

– Нет, дорогая, – выдохнул он.

– Не знаю.

– Хватит, Зуки. Я сказал тебе, что все зависит от тебя. Но я чувствую, мне надо тебя поторопить, прежде чем один из нас умрет от нетерпения. Отвечай просто: да или нет. Я хочу тебя, котеночек. Ты меня хочешь?

Сердце Зуки едва не выскочило из груди. Три долгих года она боролась со своей влюбленностью в этого человека. Она верила, что однажды проснется и забудет о нем.

Предательство Стивена образумило ее и заставило вспомнить предупреждения матери, которые та передала Зуки, когда ей исполнилось шестнадцать лет.

"Она покачала головой, сглотнула и облизнула нижнюю губу. Он крепче обхватил пальцами ее голову и что-то проворчал. Его бархатисто-гладкие губы были так близко. Как она хотела его поцеловать!

– Зуки, – произнес он требовательным шепотом.

Ее грудь отяжелела, а внизу живота разлилось тепло. Еще ни разу она не испытывала такого желания.

– Да, – выдохнула она.

Резко выдохнув, Рамон притянул Зуки к себе и припал к ее губам в горячем поцелуе.

Ее ошеломили ощущения, она беспомощно постанывала под их натиском. Она целовалась с мужчинами раньше, но никто из них не целовался так искусно, как Рамон. Каждое прикосновение его языка дарило ей испепеляющий восторг и усиливало желание.

Когда они отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание, он провел большим пальцем по ее губам.