Правильный лекарь. Том 11

А потом Лиза узнала, что мамы больше нет и этот образ остался с ней на всю жизнь, как последнее воспоминание. Так что вот вам и ответ, для неё такой цвет свадебного платья очень важен, словно мама с ней в этот важный для любой девушки день.

— Понял, Илюха? — обратился я к нему. — Поговори с мамой, она должна проникнуться и понять. Насколько я помню, она очень сентиментальная, войдёт в положение.

— Спасибо вам, ребята! — сказал Юдин и совершенно неожиданно всхлипнул. — Простите, я тоже очень сентиментальный. Это так трогательно.

— Так, только не реветь! — строго сказал я. — Возьми себя в руки и иди работай. В ближайшее время поговори с мамой и найди способ свести их с Лизой вместе. Она при разговоре с будущей снохой расчувствуется ещё больше, как к родной дочери будет к ней относиться.

— Точно! — воскликнул Илья, задрав к небу указательный палец. Потом развернулся и убежал вприпрыжку.

— Спасибо тебе, Кать, — сказал я.

— Не за что, — махнула рукой сестра. — Было бы здорово, если бы мне приходилось использовать свой дар только для таких дел.

— Это точно, — пробормотал я себе под нос и вошёл в лекционный зал, куда уже стекались студенты.

После работы я заехал за Настей. У нас была намечена целая культурная программа, которая начиналась, только не смейтесь, с любования процессом строительства университета. И как обычно водится, пока мы, раскрыв рот, смотрели на резко выросшие стены, рядом материализовался Шапошников.

— Давненько вы не появлялись в наших краях, Александр Петрович, — в шутливом тоне произнёс строитель.

— Шутить изволите, Николай? — усмехнулся я. — Да я бы каждый день после работы сюда приезжал, а по выходным торчал бы здесь с утра и до вечера. Просто дел слишком много в последнее время. Расскажите лучше, как идут дела? Никаких больше сбоев не было? Как тогда со сваями."

"— Обижаете, Александр Петрович, — покачал головой Шапошников. — Всё идёт тихо и гладко. Насчёт тихо я наверно погорячился, грохота тут хватает.

— Надеюсь ты ему не нагрубил? — спросил я улыбаясь.

— Что вы, Александр Петрович, я не враг своему здоровью, — хохотнул Николай.