Позывной «Оборотень»

Чуть усмехнувшись, он мысленно прикинул, чем ещё может насолить оккупантам, и, убедившись, что такие возможности есть, с силой сжал кулаки. Ему на память снова пришло то время, когда началась вся эта заваруха. Называть то, что происходило тогда войной, у него язык не поворачивался.

Кавказ, границы Средней Азии и Дальнего Востока вспыхнули практически одновременно. Кто-то где-то очень сильно постарался, чтобы поджечь всё вокруг страны, которая уже много лет подряд была бельмом на глазу всех мечтавших о мировом господстве.

Но и в этот раз Россия умудрилась ответить на чужую логику своей непредсказуемой дикостью.

Всё местное население, жившее по границам, подвергшимся нападению, не дожидаясь объявления всеобщей мобилизации, встретило оккупантов так, как встречало их во все времена. Топоры, вилы, косы, древние охотничьи ружья, помнившие ещё монголо-татарское нашествие, всё это было пущено в ход. Не ожидавший такого отчаянного сопротивления противник вынужден был применить против мирного населения боевое оружие.

"

"Но это уже ничего не могло изменить. Разом поднявшееся ополчение сумело задержать противника недалеко от границ, дав возможность регулярным частям организовать оборону. Потери, конечно, были большими, но кто в военное время считает погибших. Один погибший – это трагедия, а миллионы – это статистика. Не ожидавшие такого ожесточённого сопротивления оккупанты пытались пустить в ход посулы, подкуп и даже угрозы, но всё было бесполезно.

Толпы беженцев уходили от границ, но не меньше народу оставалось, продолжая сопротивляться.

Эти неорганизованные отряды наносили оккупантам больше урона, чем регулярная армия. Никому не подчиняясь, они нападали на патрули и пытавшихся обжить захваченные земли переселенцев. Только после этого оккупационные власти приняли решение об организации постоянной охраны поселений.

Ни расстрелы пойманных с оружием в руках, ни фильтрационные лагеря, ни предложения о сотрудничестве и солидные деньги за сотрудничество не могли заставить этих партизан отступить.

Даже приказы российских властей, начавших переговоры с агрессорами, не помогали. Им было всё равно, когда и о чём договорятся власть предержащие. Они знали только одно: их согнали с родных мест, а значит, они должны сделать всё, чтобы вернуть себе свою землю. Ту, на которой они прожили всю сознательную жизнь.

И пусть там остались только развалины. Пусть покосившиеся избы с прогнувшимися крышами давно уже сгорели. Это была их земля.