Позывной «Оборотень»

Спустя десять минут он подробно инструктировал бойцов, ухватив обоих за пряжки ремней, словно боялся, что они передумают и исчезнут. Сообразив, что именно от них требуется, парни задумчиво переглянулись и, дружно кивнув, шагнули к дверям допросной. Но первым в комнату всё-таки успел особист. Перешагнув порог, он внимательно посмотрел на ссутулившегося на стуле профессора и, усмехнувшись непонятной улыбкой, с преувеличенным весельем произнёс:

– Ну, господин профессор, я вижу, вы так и не приняли правильного решения.

Что ж, дело ваше. Но перейдём к делу. Я привык держать своё слово, так что сейчас вы встретитесь с теми, кто по вашей милости превратился в монстров.

Ждавшие именно этих слов метаморфы дружно шагнули в допросную. Увидев Максима, профессор злобно оскалился, при этом совершенно не обращая внимания на Никиту. Сложив руки на груди, Макс широко улыбнулся и, чуть склонив голову набок, сказал:

– Ну что, профессор, вот и встретились? А ведь я вам когда-то это обещал.

– Что здесь делает это мясо? – презрительно фыркнул Лихтман.

– На вашем месте я бы не стал так наглеть, профессор, – ответил Кручинин с заметным удивлением.

Молчавший до этого момента Никита решил вступить в игру. Выступив из-за широкой спины Максима, он шагнул к столу и, нагнувшись к настороженно смотревшему на возникший персонаж профессору, прошипел:

– Готов сдохнуть, мразь?

– А ты кто такой? – удивился Лихтман.

– Забыл? Так я тебе напомню, – тихо пообещал Никита и, оперевшись руками на стол, усилием воли принялся трансформироваться.

Это было больно и очень сложно. Подобным фокусам он научился уже сам, проводя долгие бессонные ночи в своём подвале, когда в развалинах проводилась очередная зачистка, а оружия он добыть ещё не успел. В допросной повисла гробовая тишина, нарушаемая только хрустом видоизменяющихся хрящей. Вида трансформации не выдержал даже привычный ко всему Кручинин.

Опустив глаза, он уставился на носки своих ботинок. Макс, отлично знавший всю процедуру не понаслышке, не сводил взгляда с Лихтмана.

Совсем по-другому повёл себя сам профессор. Едва только Никита начал изменяться, как он резко подался вперёд, буквально впившись взглядом в бойца. По каким-то только ему понятным признакам профессор понял, из какой именно группы стоящий перед ним боец. Резко побледнев, профессор откинулся на спинку стула и, судорожно вздохнув, прохрипел:

– Это не может быть. Ты должен был сдохнуть вместе со всеми остальными.

– С кем остальными? – быстро спросил Кручинин.