Позывной «Оборотень»

– Это понятно, – вздохнул Макс и, прислушавшись, настороженно добавил: – Похоже, едет.

– Слышу, – кивнул Никита, всматриваясь в сторону, откуда доносился вой мотора.

Знакомый вездеход вывернул из-за поворота, и бойцы дружно переглянулись, одобрительно кивая.

Кроме Степаныча, в машине никого не было. Остановившись рядом с бойцами, прапорщик выбрался из машины и, пожав обоим руки, негромко сказал:

– В общем, так, кутята. Друга вашего привезли, дело, похоже, наши особисты почти раскрутили, осталось кое-какие детали уточнить.

Так что клыки пока придержите. Может, и не придётся руки пачкать.

– Только в одном случае. Если я сам на расстреле присутствовать буду, – жёстко ответил Никита. – Извини, Степаныч, но с базы я эту сволочь живым не выпущу. Так что просто держись в стороне. Ладно?

– Ты что задумал, Кит? – угрюмо спросил прапорщик.

– Всё просто, Степаныч. Теперь главная моя задача – сделать так, чтобы эта мразь больше никому жизнь не сломала.

– Ты чего опять завёлся?

– Знаешь, сколько сейчас в бункере бойцов сидит? Тридцать человек.

И все из разных подразделений. А теперь посчитай, сколько народу за это время просто так положили.

– Быть не может! – тихо ахнул прапорщик.

– Хочешь сам на них посмотреть? – иронично усмехнулся Никита.

– Верю, – отмахнулся Степаныч. – Я в другое поверить не могу.

– Это во что же?

– Что ради этого проекта столько отличных ребят просто так убили.

– Жаль, времени мало. Я бы тебя сейчас в бункер отвёл и заставил каждого из них послушать, – огрызнулся Никита.

"

"– Всё, Кит. Угомонись. Поехали, – решительно ответил Степаныч, направляясь к машине.

– В общем, так, Степаныч, сам подальше держись, и Палыча предупреди, чтобы не вмешивался. Остальное мы сами сделаем, – жёстко ответил Никита и, не дожидаясь ответа, уселся в машину.

Не найдя что ответить, прапорщик уселся за руль и, развернув машину, уверенно погнал её в сторону штаба базы. Впрочем, после всего, что ему пришлось узнать про судьбы участников этого проекта, подобные мысли не казались ему такими уж крамольными.

Вспомнив, что и сам хотел пришибить очкастого подонка, Степаныч молча вцепился в баранку, сжимая пальцы так, словно это было его горло. Подъехав к штабу, он заглушил машину и, выбравшись на улицу, не оглядываясь, зашагал к двери.

Догнав его, бойцы пристроились следом и, пройдя длинными коридорами в подвал, остановились перед очередной безликой дверью.