После ссоры

– Отравишь собственного отца? Какая милая шутка! – дразню его я.

Он пожимает плечами и уходит. Умываюсь и наношу легкий макияж, потом распускаю волосы и завиваю кончики. Когда я заканчиваю приводить себя в порядок и приступаю к выбору одежды, чувствую, как с кухни доносится замечательный запах чеснока.

Я иду на кухню и вижу, что Хардин уже накрыл стол и выложил на поднос фрукты и овощи. Я по-настоящему удивлена, хотя едва сдерживаюсь, чтобы не передвинуть по-своему пару тарелок. Я так рада, что Хардин захотел пригласить своего отца к нам в квартиру, а его хорошее настроение придает мне еще больше уверенности.

Он стоит у плиты, и я обнимаю его сзади за талию.

– Спасибо, что все приготовил.

Он пожимает плечами.

– Ерунда.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, убрав руки и стараясь заставить его повернуться ко мне.

– Да… все нормально.

– Точно? Не волнуешься? – Судя по всему, он явно волнуется.

– Нет… ну, совсем чуть-чуть. Просто это чертовски странно, что он придет сюда, понимаешь?

– Понимаю. Я горжусь тем, что ты пригласил его.

Я прижимаюсь к его груди, и он кладет руки мне на талию.

– Правда?

– Конечно, мал… Хардин.

– Что… что ты хотела сказать?

Я прячу от него лицо.

– Ничего.

Не знаю, отчего мне вдруг так хочется называть его всякими ласковыми именами, но это меня смущает.

– Ну скажи, – вкрадчивым голосом просит он.

– Не понимаю почему, но я опять чуть не назвала тебя «малышом».

Я прикусываю нижнюю губу, а его улыбка становится все шире.

– Давай, назови меня так, – говорит он.

– Ты будешь надо мной смеяться, – со слабой улыбкой возражаю я.

– Не буду. Я же постоянно называю тебя «деткой».

– Да… но это другое.

– Почему?

– Не знаю… Ну, когда это говоришь ты, то звучит как-то сексуальнее и… романтичнее. Не знаю. – Я краснею.

– Ты сегодня жутко скромничаешь. – Он улыбается и целует меня в лоб. – Но мне нравится.

Я обнимаю его еще крепче.

– Ладно.

– Что «ладно»?

– Ладно… малыш. – Так странно произносить это слово.

– Еще раз.

Я удивленно вскрикиваю, когда он вдруг поднимает меня и сажает на холодную столешницу, а затем становится вплотную ко мне.

– Ладно, малыш! – повторяю я.

Румянец на его щеках становится еще более ярким, чем обычно.

– Мне правда очень нравится. Это… как ты там сказала? Сексуально и романтично? – Он улыбается.