Порочный

– Привет, Вильям! – звонко прокричала девчонка таким жизнерадостным тоном, как будто мы с ней были знакомы сто лет.

– Привет… – бросил я, растерянно взъерошив волосы.

Ну, разумеется, она знала, кто я такой. Все девчонки Парижа об этом знали!"

"Взглядом персонального оценщика скользнул по её полуголому телу. Немного тощая. Но грудь… Самое то. Всё в меру. Влажная ткань почти не скрывала округлые холмики с затвердевшими сосками. Мои губы онемели, на ладонях выступила испарина. Тело реагировало дико.

– Ты работаешь в этом доме?! – сипло поинтересовался, с трудом отводя взгляд от её груди и всё ещё влажного живота, пытаясь вернуть самообладание.

Мне показалось, или в глазах девчонки проскочило удивление? Правда, уже через секунду она также задорно произнесла.

– Да! Работаю! Может, хочешь чай, сок, минералку?! Или что покрепче? – нетерпеливая улыбочка растянула рот собеседницы, и она вдруг совершенно неожиданно рассмеялась, делая изящный жест рукой.

Последний вариант нравился мне больше всего. Наверное, потому что неразбавленный виски плескался в её огромных карих глазах. Глядел на неё, ощущая, что таю, как кубик льда в стакане с крепким алкоголем. Этот наивный детский взгляд вышиб из головы все здравые мысли. Запустил электричество. Будто раньше я был обесточен.

Её полные губы подрагивали. Сочные. И чуть припухшие, словно она несколько минут усердно практиковалась в искусстве поцелуев. Я пялился на неё, как школьник, пытаясь вспомнить, зачем вообще пришел сюда…

– Вильям, ну так чего ты желаешь? А-у-у! Приём! – незнакомка помахала ладонью перед моим лицом, всё так же игриво посмеиваясь.

Казалось, вся эта ситуация безумно её забавляет. Вот только я не понимал, какого черта новенькая домработница только что-то веселилась в компании сына садовника?! Наша экономка всегда держала прислугу в ежовых рукавицах, и такое поведение совершенно не вязалось с правилами, установленными в доме… Вдруг меня осенило: скорее всего, она какая-нибудь родственница миссис Фармер и просто приехала помочь с сегодняшним банкетом.

– Ещё лимонада, – сказал я тихо.

Ресницы Белоснежки опустились.