Порочный

Ещё и приплатит… Но я не брошу Симону, и не оставлю ее, черт тебя дери! Даже если она перестанет меня узнавать, всё равно буду за ней присматривать!

– Я всегда знал, что тебе на меня плевать, – процедил отец, промочив горло неразбавленным алкоголем.

– Теперь да! Я больше тебя не уважаю. Посмотри в кого ты превратился! Ты же потерял человеческое лицо… Предлагаешь мне отказаться от девушки, которую я люблю! Да что ты за отец?!

– Ты бы был никем без моих денег и связей! Хотя нет, ты же у нас жеребец! Ублажал бы баб, работая местным жигало! – Легран-старший омерзительно рассмеялся, от чего у меня ещё сильнее зачесались кулаки.

Он сделал большой глоток виски прямо с горла, а потом тихо сказал: – Все мои проблемы начались сразу после того, как ты вернулся в Париж. Это всё ты. Не сын, а настоящее недоразумение! Даже с Моной у вас ни черта не вышло… Довел девчонку до нервного срыва!

Своими последними словами он отжал спусковой крючок."

"– Хватит бухать и нюхать! Пора охладиться! – резко подлетел к нему и, схватив невменяемого мужика за грудки, потащил в ванную комнату.

– Оставь меня, Вильям! Уезжай! Иначе, я упеку тебя за решетку! Итак всё летит к чертям! Всё рушится… Из-за тебя…

Я затолкал брыкающегося мужика под душ, на полную мощность включив кран с ледяной водой.

– Ни черта подобного! Я послушался тебя, и что из этого вышло? ЧТО?! – занес кулак над головой, вдруг увидев животный ужас в глазах отца.

– Вильям… – его губы затряслись, – сыно-о-о-к…

Твою мать, секунду назад я был готов разбить лицо родному отцу…

Эта глыба.

Непоколебимая гора. Анри Легран – человек, вылепленный из стали, превратился в немощного старикашку, готового расплакаться от страха. Почувствовал отвращение. Я даже не мог его ненавидеть. Жалость и пустота поселились в груди при виде этого перепуганного до чертиков мужика…

– Я послушал тебя, и Симона попала в больницу. С этого момента я больше никогда не буду тебя слушать…

Вода хлестала с такой силой, что вся его одежда моментально вымокла насквозь.

Ледяные ручьи бежали по перекошенному от страха лицу и трясущимся побелевшим губам. Решив, что с него достаточно, закрыл кран, а затем в упор посмотрел на человека, чья кровь текла во мне. Отхаркивая воду, он угрожающе прохрипел:

– Убирайся из города! Тебя больше не пустят в Париж! Иначе… Иначе я лишу тебя наследства! Лишу вас с этой сумасшедшей всего! Вы от меня ни гроша не получите! Я тебя предупредил…

– Ты просто жалок, отец! – произнес, до боли сузив глаза.