Порочный

– Ты ещё имеешь наглость спорить со мной? Приехал с одной, но тут же переключился на ту, что помоложе! Ну, разумеется! Соблазнил глупышку, а потом как ни в чем не бывало укатил восвояси! А моя дочь сошла с ума, – токсично процедила мать Симоны, а я до боли сжал челюсти, собирая остатки воли в кулак.

– Жозефин, всё не так, как вы говорите! Я ЛЮБЛЮ СИМОНУ И СОБИРАЮСЬ НА НЕЙ ЖЕНИТЬСЯ! Неужели отец ничего вам не сказал?! Я ведь просил его…

– Оставь мою дочь в покое. С её расшатанной психикой ей совершенно нельзя нервничать! Просто сгинь из нашей жизни! Прошу тебя…

– Но… Я не понимаю… Это же абсурд какой-то! Я ЕЁ ЛЮБЛЮ! Вы СЛЫШИТЕ? ЛЮБЛЮ…

Сердце готово было проломить грудную клетку, а пульс в ушах стучал с такой силой, что я мог оглохнуть.

От всех этих безудержных эмоций, которые вихрем закружились в груди, я задыхался. Вдох. Вдох. Вдох. И невозможность сделать выдох…"

"– Чего ты не понимаешь, Вильям? Ты даже не знаешь, что произошло с Моной несколько лет назад… Никто не знает! Это была наша тайна…Страшная тайна… Я чуть не потеряла единственную дочь… Теперь ей предстоит новый курс реабилитации… И всему виной – ты! ТЫ ВСЕМУ ВИНОЙ! Просто пообещай, что больше не сунешься в Париж.

Оставь бедную девочку в покое… Навсегда!

Кажется, в этот момент мое сердце перестало перекачивать кровь.

* * *8 часов спустя

«В жизни каждого человека бывают минуты, когда для него как будто рушится мир. Это называется отчаянием. Душа в этот миг полна падающих звезд».

Французский писатель Виктор Гюго в одном из своих произведений как никогда лучше описал мое состояние. Всё ждал, когда же сообщат, что это дурацкий розыгрыш, жестокая шутка, издевка, насмешка судьбы… Но этого не произошло. Я просто отказывался верить, что малышка Мона попала в клинику для душевнобольных. Президентская гонка, карьера отца, шантаж Филиппа уже не казались чем-то сверхважным. Отныне фокус сместился.

Был поражен, как за всей этой разноцветной мишурой не заметил главного.

Как мог проглядеть, что любимая девочка, с которой мы провели под одной крышей несколько незабываемо – сладостных часов, чуть ли не находится на грани нервного срыва?

Это казалось абсурдом. Перед глазами до сих пор стояло её умиротворенное улыбающееся лицо с приоткрытыми влажными губами. Если она отчего-то и готова была потерять рассудок, то только от наслаждения, вызванного моим горячим телом и ненасытными ласками.