Порочный

– Ты сама ещё ребенок… – ответил сдавленным от волнения голосом.

– Знаешь, я так устала от одиночества… Мечтаю о большой дружной семье, где все друг другу нужны. Понимаешь, о чем я? – глаза любимой в мгновение ока заволокло тревожными облаками. Не мог видеть её расстроенной, поэтому уверенно сказал.

– Хорошо. Заделаю тебе малыша. Только немного позже. Ладно?

– Ловлю на слове. Ты пообещал… – Мона умиротворенно улыбнулась, и её ресницы затрепетали.

Мои губы расплылись в придурковатой улыбке. В эту секунду я почувствовал, как сильно желаю этого сам.

* * *Открыл глаза, вдруг с ужасом обнаружив, что её нет рядом. Какого черта?! Резко подскочил с кровати, но тут же перевел дух, услышав, как в ванной шумит вода. От сердца отлегло: моя девочка просто принимает душ. В это мгновение на тумбочке завибрировал мобильный. Медленно выдохнул, стараясь отделаться от тревожного предчувствия, а затем протянул руку, всматриваясь в подсвеченный дисплей, сузив глаза.

Звонил отец. Ну, разумеется.

– Слушаю… – ответил сухо.

– Это я тебя слушаю, сынок… – отозвался он ледяным тоном, но тут же угрожающе добавил. – Какого черта не улетел ночью? Или думал, мои люди не узнают?

Мышцы напряглись, а по венам потекло раздражение.

– Хватит общаться со мной как с малолетним сосунком! Никто не знает, что я всё ещё здесь…

– Тогда я перефразирую. Какого черта ты всё еще здесь?! – голос отца сорвался на истерический визг. – Ты хоть видел утренние газеты? Там опять про тебя и твоих отморозков-друзей! Кто-то заснял вас беспечно отдыхающими в «Silensio»! Ну, конечно! Браво! Ничего не меняется, Вильям! НИ-ЧЕ-ГО! Вот только тебе, похоже, плевать, что на карту поставлено ВСЁ! Я уже тысячу раз пожалел, что позвал тебя сюда…

Слушал его ор сквозь какую-то пелену.

Моему отцу никогда не было до меня особого дела. Работа. Работа. Работа. А потом мать поймала его на измене с домработницей и подала на развод. Я несколько лет не мог простить ему этого предательства, демонстративно избегая общения. Всё изменилось в ту ночь, когда мы с друзьями после очередной гулянки попали за решетку, и он, бросив все дела, примчался нас выручать. Тогда я признал, как сильно мне его не хватает. Верил, что мы еще сможем общаться как нормальные отец и сын.

– Пап, я должен тебе кое в чем признаться… – произнес вполголоса, взвешивая каждое последующее слово.

– Что еще? – после небольшой паузы встревожено изрек Легран-старший.

– Я остался здесь из-за Симоны.