Порочный босс для тихони (СИ)

— Спит, сучка!

Щелчок, и я зажмуриваюсь от тусклого света ночника.

— Просыпайся, — шипит Мари надо мной.

— Отстань от меня! — сердито сажусь и яростно отмахиваюсь от ее рук, что пытаются снять с меня футболку.

— Ты почему не сказала, что у тебя на правой груди родинка?!

— Что?

— Родинка на правой сиське! — взвизгивает Мари.

Удивленно хлопаю ресницами, отворачиваюсь от нее и задираю футболку. У ареолы, прямо у самого края, красуется темная точка, которую я раньше не замечала.

— А у Таньки нет на сиськах родинок, ни справа, ни слева! — рявкает Мари и я торопливо оправляю футболку.

— Только у пупка, — отзывается печальная тень у окна, — выпуклая и мне за нее тоже прилетело. Сказал, что-то не припомнит бородавок на животе, а это не бородавка! Это родинка!

— Вставай! — Мари требовательно тянет меня за руку, — иначе я твоему Женечке сдам тебя с потрохами!

— Ты не посмеешь! — отталкиваю настырную мерзавку и вскакиваю на ноги. — Я не поеду к нему!

Мари щурится на меня, затем нервно выхватывает из сумочки телефон и кому-то звонит по громкой связи.

— Ромочка, я на месте, — воркует Мари в трубку, когда раздается сердитое мужское “алло”.

— Секунду, котенок.

В голосе Ромы узнаю того, кто в субботу прислал Мари сладкие аудиозаписи, и предполагаю, что он и есть тот самый менеджер Д'Артаньян. Несколько минут тишины обрываются бархатными и глубокими интонациями Евгения:

— Ты слышишь меня, моя милая незнакомка?

Зажимаю рот руками, чтобы не закричать.

— Она слышит, — Мари смотрит на меня исподлобья.

— Я хочу тебя сегодня увидеть, — мурлыкает Евгений, и от его голоса сердце учащает бег. — Не явишься, я сам приеду, где бы ты ни была.

Гудки в тишине, и я в ужасе гляжу на мрачную и недовольную Мари:

— Я не могу. Он же узнает меня. Сейчас он не пьяный.

— Если ты будешь вот так лепетать, то узнает, — Мари кладет смартфон на комод и поднимает взгляд на потолок. — Но я бы тебе посоветовала раскрыть все карты Женечке и игру остановить.

— Это тоже не вариант.

— Хватит тут капризничать, — ко мне выходит Таня, и я удивленно ее оглядываю.

Я вижу перед собой двойник девицы в красном. Нет, не двойник, а ее саму.

— Сфотографируй меня, — щелкаю выключателем у двери, и люстра на потолке вспыхивает. — До и после.

Шагаю к шкафу и под недоуменными взглядами Мари и Тани облачаюсь в строгую юбку и белую рубашку, а затем собираю волосы на затылке в скромный хвост.