Порочный босс для тихони (СИ)

— Ты чего без обуви вышла? — строго и зло интересуется средняя старушенция.

— Так он вообще босиком! Я хотя бы в носках!

— Ему можно, — безапелляционно гаркает левая бабка. — Он мужчина, а ты женщина!

Такой ответ меня совсем не удовлетворяет и не объясняет, почему они прониклись к Евгению симпатией.

— Ку-ку, — оказавшийся за спиной Евгений сгребает меня в объятия, ловко хватает за правое запястье и надевает на безымянный палец кольцо из проволоки. Я издаю сиплый стон и замираю в его руках, глядя на нелепое, но невероятно милое и трогательное украшение на фаланге.

— Ты ей особо дурить не позволяй, — заявляет правая старушка, — любим мы по молодости бегать от женихов.

— А чего бегаете? — Евгений внимательно смотрит на бабулек.

— Так страшно, милый. От вас же неизвестно чего ждать в семейной жизни. В любви вроде клянетесь, а как оно на деле потом будет никто не даст гарантий, — печально отвечает средняя старушка и глядит поверх кустов шиповника. — Вот мой так красиво ухаживал, а потом через год оскотинился, а мне деваться уже некуда.

Перевожу взор с кольца на бабусек, и те синхронно вздыхают. Видимо, каждой не очень повезло с семейной жизнью, потому что их мутные глаза полны печали и сожаления.

— Так, — Евгений подхватывает меня на руки, — вы мне тут мою невесту не пугайте, она и так пуганная. Вон как резво бегает.

— Раз бегает, то причина есть, — покряхтывают ему в спину.

— Нет причины, — он разворачивается к ним, и я робко складываю ручки на груди.

Меня поймали, и теперь я буду просто молчать и наслаждаться своей слабостью, силой и наготой Евгения. Как же приятно, когда тебя берут на ручки.

— Просто вот такая она. Она два месяца не желала признавать, что я в ней очень заинтересован.

— Неправда, — поднимаю на него возмущенный взгляд. — Не был ты заинтересован.

— Правда, Аля, — разгневанно смотрит на притихших старушек.

— Так был заинтересован, что на вечеринки с оргиями ходил и Валерию потрахивал в кабинете у меня под носом? — меня саму пугает переменчивость моего настроения от умиления до ярости и ревности.

— Что бы я ни сказал, все будет использовано против меня, — выдыхает через ноздри и шагает прочь от пунцовых старушек, которые, вероятно, смутились от оргий.

— А тебе и нечего сказать в свою защиту, — обиженно поджимаю губы.