Я бы тебя не загадала

– Кто из вас первый? – Рита смотрит на нас с Никитой.

– Я! – надеюсь, мое задание будет предполагать подъем с места, и я смогу, наконец, выбраться из паутины и избавиться от паука.

– Аня… – Рита опускает нос в телефон. – Тебе нужно выбрать партнера, выйти с ним в соседнюю комнату и изобразить звуки секса.

Пока мозг пытается взвесить все «за» и «против», а взгляд утыкается в непонятного цвета жижу, а-ля наказание, решение принимается за меня. Снова!

Никита хватает стопку с ромом, опрокидывает в себя и поднимается вместе со мной на руках.

– Никита! Ты совсем…

Ноги касаются пола, спина упирается в стену, а к губам стремительно прижимаются его губы. Ром обжигает рот и горло, стекает горячими струйками по подбородку и шее. Никита оттягивает волосы, собранные в хвост, не давая опустить голову, и терзает меня поцелуем.

Дерзко, смело, напористо.

Тяжелое дыхание с хрипом вырывается из горла, когда Никита опускается к шее, слизывая любимый напиток пиратов.

– Никита! – впиваюсь ногтями в его плечи, пытаясь отпихнуть.

– Хорошо… А теперь меньше злости и больше страсти, малышка, – рокочет он, толкаясь бедрами напротив.

– Что? Ты… М-м-м…

Еще один толчок.

Слышу всплеск волн, ударяющихся о бетонный пирс. Предвестники бури.

– А как ты хотела? – шепчет он. – Ты стонешь, а я задаю ритм.

– Я… – задыхаюсь, потому что его рука отпускает волосы и ловко забирается под платье, обхватывая ягодицу и дергая вперед. – Я тебя не выбирала.

– У тебя не было выбора, – от каждого звука его голоса и движений тысячи вспышек разлетаются от груди к низу живота.

Сердце вскачь. Мысли нахер.

Принципы? Что это?

Страхи? Есть такое слово?

Сейчас нет.

Ничего больше нет.

Только летний дождь, табак, терпкий аромат рома. Крепкое сильное тело, бесстыжие пальцы, шумное дыхание рядом. Никита нагло и смело касается там, где сосредоточилось желание, вызванное его напором и глупостью, о которой я буду долго жалеть, но это потом. Все потом…

– Вот поэтому я и люблю чулки. Тебе было бы приятнее.

– Нет! – мой протест звучит, как согласие.

– Да, малышка.