Полный трындец, или Феникса вызывали?

— А кому?

— Тому, кто нас выберет.

Внезапно он вскочил и одним махом оказался возле дверей:

— Ужин! Нужно спешить, иначе нам ничего не достанется!

Даже так?!

Не сговариваясь, мы с Хармсом рванули за ним.

Пусть даже начнется мировой катаклизм, но ужин я точно не пропущу. Это святое! Что-что, а ложиться спать на голодный желудок — последнее дело.

Глава 17

Спеша за Тимом и Хармсом, я все не могла отделаться от неприятного чувства.

«Это не вам решать, а тому, кто вас выберет».

Что Тим хотел этим сказать?

Нас обгоняли другие студенты.

Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, как тут из соседнего коридора вырулила компания орков. Особей пять. Все рослые, мускулистые, в одних портках. Зато у каждого широченная грудь была украшена дикарскими ожерельями из клыков в несколько рядов.

У каждого выбритые виски и затылок, а остаток волос зачесан вверх и замотан на макушке жгутом, из которого торчат перья и свисают камешки на кожаных шнурках. Но главное, лица у всех неуловимо похожие.

И у всех одинаковое выражение на лице. Не столько угрожающее, сколько предупреждающее: со мной шутки плохи.

Пока я глазела, уронив челюсть, от этой компании отделилось знакомое лицо.

Ык. Я узнала его по кольцу в носу. Широко улыбаясь и расставив руки, он двинулся в нашу сторону.

— Ы-ы-ы! — выдало это чудо и сграбастало фея в горячие объятия.

— Тише, Ык, ты меня раздавишь! — прохрипел бедняга куда-то в район орочьего пупка.

— Еда-а!

— Да. Ык, мы тоже идем на ужин, — Тим пытался утихомирить любвеобильность орка, похлопывая его по рукам.

Эта парочка выглядела так нелепо — двухметровый громила, держащий в объятиях мелкого худого парнишку, — что я с трудом сдержала рвущийся смех.

Оказавшись на свободе, Тим сверкнул глазами и поправил мятый сюртук.

— Помнишь Злата и Хармса? Это наши соседи по комнате.

— Ы? — Ык повернуся к нам."

"Сначала осмотрел Хармса, но тот его, видимо, не заинтересовал. Потом уставился на меня. Налице орка появились признаки усиленной мыслительной деятельности.

Сдерживая нервозность, я еще шире улыбнулась ему:

— Привет, Ык.

— Гы-ы!

Его губы растянулись в блаженную улыбку, больше похожую на оскал питекантропа. Расставив руки, он пошел на меня.

Первой мыслью было — бежать! Глаза заметались, отыскивая пути отступления.