Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

— Возьмем след по этой вещи.

Глаза сержанта недовольно блеснули в темноте, он принял аппарат и подставил его Пальме. След та взяла быстро.

— Слава, — вдруг подбежал к Нарыву наш связист Тимощук, болтавший по рации немного в сторонке, — с заставы вышли на связь. Говорят, взяли след нарушителей. Они движутся примерно в нашу сторону, но, скорее всего, пройдут немного левее. Шеф хочет, чтобы ты разделил наряд, отправил людей встать заслоном в районе Дикой Скалы.

— Дикой скалы? — Задумался Нарыв, сдерживая Пальму.

— Да! Наши предполагают, яшки могут попытаться в том районе перейти Границу обратно, если поймут, что за ними серьезная погоня.

— Сука… — Нарыв занервничал.

— А мы как же? — Удивился Дениска, — я думал, вы нас к машине сопроводите! Я вместе с Григорий Петровичем вдвоем обратно не сунусь! Вдруг там опять эти… Шакалы…

— Так, тихо, — Нарыв задумчиво наморщил лоб. Принялся натужно соображать. Спустя пару мгновений, наконец, заговорил: — Ну, ребята, придется вам пойти вместе с нарядом.

Я нахмурился. Не хотел я напрямую подрывать авторитет сержанта, но его решение виделось мне крайне неудачным. Одно дело, когда поиск пропавших. Тут серьезная спешка не нужна. А вот с нарушителями — дело другое. Гражданские нас серьезно задержат в передвижении.

— Вести поиск можно и вдвоем, — сказал я сержанту, — остальных следует направить в заслон.

— Заслон предполагает пять человек, — сурово напомнил Нарыв.

— Я помню, Слава, — невозмутимо сказал я, — но обстоятельства диктуют другие условия. Сейчас четверо гражданских будут нас серьезно задерживать. Стоит разделиться прямо сейчас и сразу повести заслон прямиком на скалу.

— Они могут быть вооружены! — Возразил Нарыв."

"— И что? Это для нас впервой? Когда люди Юсуфзы перешли Границу, наряды встретили их в два в три раза меньшими силами. И устояли. Я не собираюсь шатать твой командирский авторитет, Слава, но сделать надо именно так, как я предлагаю.

— А ты, когда у нас в командиры записался? — Заносчиво приподнял подбородок Нарыв, когда все остальные в наряде притихли.