Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Трепье на груди афганца вздрогнуло, когда пуля угодила в прокаженного. Он дернулся, а потом завалился вперед.

Все посмотрели на Мишу. Дульный срез его автомата спокойно дымился после выстрела.

— Ты чего натворил⁈ — Крикнул Стас.

Я бросился к афганцу, пощупал пульс на шершавой шее. Помочь было уже поздно. Человек погиб. Тогда я решительно направился к Мише, схватил его за грудки.

— Что на тебя нашло? — Прошипел я, глядя ему в глаза.

— Он… Я не знаю… — Глушко колотила дрожь. Раскрытыми от изумления глазами, он продолжал смотреть на погибшего афганца.

— Вот Сука… — протянул Стас, тяжело вздыхая.

— Ты пограничник, как ты не знаешь⁈ — Нажал я строго.

Глушко попятился, крикнул:

— Ты его трогал! Отпусти!

Потом запутался в собственных ногах и рухнул на задницу. Схватился за голову.

— Алим, — сказал я командным тоном, — отведи его в сторонку. Пусть подышит. — Стас?

Ефрейтор перевел взгляд с погибшего, на меня.

— Надо доложить.

— И правда.

На участке было многолюдно. Несколько уазиков из отряда стояли на широкой пограничной тропе. У шишиги толпились пограничники.

— Кто-нибудь его трогал? — Нахмурился начотряда Давыдов, лично приехавший разобраться в ситуации.

— Ну… товарищ подполковник, — начал Стас замявшись, — сами понимаете, какая мерзкая дрянь — эта проказа. Мы старались действовать аккуратно.

— Я проверял у него пульс, — сказал я решительно."

"Полковник нахмурился.

Давыдов повел по нам взглядом. Потом глянул на запакованного в мешок для тела прокаженного, которого уже уносили с собой солдаты в ОЗК.

— Селихов хотел его связать, но просто не успел, — докончил Стас.

— Так… — вздохнул начотряда, — ладно. А почему стреляли? Почему Глушко стрелял?

Стасик замялся снова, поджал губы, не зная, что ответить.

Я глянул на Мишу, сидевшего у края тропы. Рядом с ним дежурили два погранца из отряда, и разговаривали особисты. Шарипов присел на корточки у ног Миши и внимательно слушал Глушко. Сорокин что-то писал в блокноте. Белый как смерть Мишка, уставившись в одну точку, шевелил губами, словно какой-то робот.

— Разрешите обратиться, товарищ подполковник, — отозвался Алим.

— Разрешаю.

— Испугался. Нервы подвели, вот и выстрелил. Он не собирался.