Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

— Конечно, знаем, — рассмеялся Стасик тихо, — это ж с Алого. Ты ее в прошлом месяце услышал, когда мы кино смотрели.

Пограничники, даже старшина Черепанов, держащий в еще немного трясущихся пальцах сигарету, рассмеялись. Я улыбнулся.

— Так хорошая же! — Заулыбавшись во все тридцать два, возразил Синицын.

— Хорошая, — хмыкнул Мартынов.

— Дай-ка гитару, — вдруг сказал я, и все погранцы разом уперли в меня свои несколько удивленные взгляды.

— А ты что, Сашка, тоже умеешь? — Удивился Синицын.

— А вот дай сыграть, и скажешь потом, умею или нет, — с улыбкой ответил я.

Синицын поозирался, как бы ожидая одобрения от остальных, и передал мне гитару. Я поудобнее устроил ее на коленях, положил грубоватые пальцы на жесткие струны. Медленно заиграл.

Спокойная, немного грустная мелодия зазвучала в сушилке. Лица парней, несколько мгновений назад повеселевшие от шутки Алейникова, вдруг снова немного погрустнели. Взгляды стали задумчивыми и блестящими от каких-то воспоминаний.

Потом я тихо запел:

Часто ночью она мне приснится,

Про нее эту песню споем.

Я не только служил на границе, —

Она в сердце осталась моем.

Где-то за курганами ветром степь ложится,

Где-то за барханами райские места.

В сердце ты осталась навсегда, граница.

Боль моя, душа моя, жизнь и красота…

Черепанов затянулся, потом тоже затушил сигарету в банке, поджал дрожащие губы.

Ох, каким же я был до границы.

Как и сотни фартовых ребят…

Уж в кого было точно влюбиться,

То уж точно, граница, в тебя.

Мне во сне дребезжит коммутатор,

Я проснулся — будильник звонит.

А мне кажется — снова засада,

Где дружок мой осколком убит.

Взгляд сержанта Мартынова вдруг заблестел сильнее, чем у остальных. Он поспешил отвернуться. Просто сделал вид, что осматривает свой мокрый бушлат, висевший подальше от прочих, у угла комнаты.

Снова где-то сверкают зарницы,

И рассвет на заре голубой.

Снова, вновь оживают границы,

И в дозоре мы снова с тобой…

— А эту нет, не слышал, — вздохнул, Синицын, когда я закончил и уставился в одну точку.

— И стреляешь метко, и на гитаре играешь, — хмыкнул Стасик грустно, — мож у тебя дома, в сарае еще и ракетный двигатель кустарной сборки? Мож ты как Королев?

— На радиоактивной тяге, — беззлобно рассмеялся Черепанов.

— До Королева я недотягиваю, — пошутил я грустновато.

— А жаль. Я б когда-нибудь приехал тебе в гости, на двигатель посмотреть, — вздохнул Стасик.

— Приедешь, если очень захочется, — ответил я. — Я позову.

На миг в сушилке повисла тишина.