Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

— Селихова никто не видел в лесу, — пожал плечами Таран, — экипаж Симонова, все как один утверждают, что старший сержант действительно просто упал.

— Таран, вы что, не знаете солдат? — Разозлился Жуков, — они до последнего будут покрывать друг друга! Считаю, нужно привлечь обоих к ответственности. Хотя бы и превентивно.

— При всем уважении, — шеф вздохнул, помолчав пару мгновений, — никаких доказательств нет, товарищ капитан. Со своим подчиненным вы можете делать все, что посчитаете нужным. А я не стану наказывать Селихова.

— Это вопрос дисциплины, товарищ старший лейтенант. Мы с вами его уже обсуждали.

— Я помню, — кивнул Таран и замолчал.

Капитан неприятно поджал губы. Скомандовал Симонову одеться. Потом сказал:

— Я буду стоять на своем. Считаю, обоих нужно наказать. С точки зрения здравого смысла, тут все очевидно.

— Не соглашусь, — возразил Таран.

— Очень зря, — процедил Жуков и принялся сверлить меня взглядом. Потом заговорил: — я знаю, ефрейтор, что вы были в лесу.

Я нахмурился. Мне было безразлично, получится ли у Жукова уличить меня в драке. Важнее было то, чтобы присутствие Наташи в зоне, где ей быть не положено, не всплыло наружу. Придется приглядывать за капитаном, чтобы он не вынюхал лишнего. И начнет он с экипажа танка. Будет долбить их, пока не признаются. К счастью, Наташи они на том месте не видели.

Я снова попросил Тарана обратиться к капитану, и тот кивнул.

— Товарищ капитан, — начал я, — вы ратуете за дисциплину. Видите, что есть в нашем общем коллективе определенная напряженность. Позвольте поделиться с вами своим скромным опытом и мнением по этому поводу.

Жуков не ответил. Только посмотрел на меня как-то свысока.

— Безосновательные наказания разлагают дисциплину сильнее, чем открытая вседозволенность.

— Что вы хотите этим сказать?

Жуков нахмурился. На светлокожем его лице заиграл румянец. От злости кровь прилила к щекам капитана.

— Вам следует в первую очередь заниматься своими подчиненными.

— Чего⁈

— Селихов! — Бросил Таран, состроив строгое лицо, — это уже лишнее!

— Виноват, — холодно ответил я.