Погашено кровью

Белый протянул фотографии сутулому распорядителю. Тот криво усмехнулся и сунул снимки в карман.

– На это уйдет два-три дня. А пока подле меня походите.

Он достал пухлый конверт и ручку, надписал его и передал Белому.

– Отвезешь в Сокольники. Москву знаешь?

– Знаю.

– У дома остановят, скажешь, что весточку несешь Князю от хозяина. Они пропустят. А ты, коротышка, поработаешь в «похоронке». В сегодняшней бригаде недочет. Приболел один мальчонка, заменишь его. – Горбатый повернулся к кожаному конвоиру. – Проводи коротышку к Няньке.

"Впервые за последние дни Чижова и Белого разделили. Человек по кличке Нянька был чем-то похож на Чижова. Невысокий, широкоплечий, с быстрыми нетерпеливыми движениями.

Он встретил новичка с безразличием.

– Надолго тебя к нам? – спросил Нянька, выйдя из лабиринта на улицу.

– Черт его знает.

– Как звать?

– Чиж.

– Не могильное у тебя имя. Ничего, если в нашей бригаде оставят, то назовут Лопатой или Копалой, либо Ломом. Всем уборщикам дают имена инструментов.

Они сели в старенький «жигуленок» и выехали на улицу

– Ну а какие еще бригады есть?

Нянька усмехнулся.

– Я не знаю. Тут любопытным быстро рога обламывают.

– А Глухарь кем командует?

– Быками. Одни стреляют, другие копают, третьи деньги делят. А мы с тобой мусор убираем.

– Хорошо бы в казино попасть.

– Угу! И еще кучу зеленых выиграть. В казино избранные трудятся.

Впрочем, каждый дворник метит в министры. Мне и здесь живется нормально. Я без амбиций. Деньги платят, а чего еще надо? Если попадешь в передрягу, то тебя откупят.

Машина остановилась у въезда в автобусный парк. Сторож поднял шлагбаум и кивнул водителю.

– А здесь мы что забыли? – спросил Чиж.

– Наш катафалк.

Их ждал старый потрепанный «уазик» с надписью вдоль борта «Ветеринарная помощь на дому». Рядом с водителем имелось второе сиденье, остальное пространство пустовало. В салоне машины пахло хвоей и гнилью.

– И этот шарабан еще бегает? – удивился Чижов, усаживаясь в машину.

– Не машина, а реликвия. Сам утверждать не берусь, но старожилы говорят, что катафалку больше десяти лет и его ни разу не останавливали. Заговоренный!

Нянька сплюнул через левое плечо и включил двигатель. Машина проехала через Марьину рощу в Останкино и к девяти вечера подкатила к подъезду в полутемном дворе, где их поджидал какой-то ханыга в телогрейке и сбитых набок сапогах.