Погашено кровью

– Идиот! Шпионов подсылаешь?

– Наркоманы – народ ненадежный, за четверть дозы мать родную зарежут.

– Пойми, Кузя, я же не хозяин и цены не я поднимаю. Ребятки, которые стоят за моей спиной, родились без чувства юмора, голову свинтят, а потом извинятся. Они Хлыста за человека не считают. Тут дело может плохо кончиться.

– Для тебя, но не для меня. Я монополист. У меня лучший товар в Москве. Если меня уберут, то будете клянчить у азиков туфту по той же цене.

Меня нельзя уничтожить.

Я не ношу оружия и не трачу денег на охрану. Молись на меня, Кот. Пока я живу, и ты еще дышишь.

– Но кого-то ты боишься, Кузя?

– Нет.

– А для кого я тебе доставал взрывчатку? Забыл? Или ты сам решил сейф в Центральном банке вскрыть. Пять бомб последнего образца. Ты думаешь, мне легко было убедить хозяев, чтобы они дали тебе то, что сами используют в самом крайнем случае?! А ты им такую оплеуху в благодарность! Опомнись, Кузя.

– Я все сказал, господин Кошкин. Через два дня принесешь сюда деньги и получишь недостающие десять процентов. Только так и не иначе. А про бомбы тебе лучше забыть, как я о них забыл.

Кузьмов взял из-под стола портфель и вышел из бара. Кот почувствовал, что фортуна поворачивается к нему спиной. Десять процентов с оборота – это огромные деньги, и их придется отдать.

* * *Хлыст закинул ноги на стеклянную крышку стола и сказал торчащей в двери курчавой голове:

– Пусть зайдет.

– Лады, босс.

Голова исчезла, и дверь распахнулась. На пороге возникла щуплая фигурка Колюни. Он снял драповое в елочку пальтишко и, повесив его на вешалку, прошел к столу.

– Рад тебя видеть, Колюня. Что нового? Хочешь мороженого?

– Не откажусь, если есть клубничное. – Хлыст снял трубку внутреннего телефона и дал распоряжение для повара.

– Ничего особенного не произошло. Фотографии беглецов завтра будут у меня.

– Я надеюсь, ты понимаешь важность этого дела?

– Конечно.

В кабинет постучали, и вошла официантка с серебряным подносом, на котором стояла хрустальная вазочка с лакомством. Очаровательная куколка в едва заметной юбочке продефилировала к столу и, оставив поднос, направилась к двери, жонглируя округлыми бедрами.