Граф и гувернантка

А она кто? Гувернантка? Да, но только не настоящая: история ее жизни началась в 1816 году, когда, перепуганная и измученная морской болезнью, она сошла с парома и ступила на каменистый берег острова Мэн.

В тот день родилась Энн Уинтер, а Аннелиза Шоукросс исчезла, растворилась в воздухе подобно соленым водяным брызгам.

Но на самом деле было неважно, кто она такая: Энн Уинтер, Аннелиза Шоукросс… Ни та ни другая не была подходящей парой Дэниелу Смайт-Смиту, графу Уинстеду, виконту Стритермору и барону Тачтон-оф-Стоку.

"У него больше имен, чем у нее, с той лишь разницей, что все они были настоящими и символизировали его положение. Это и есть причина, по которой Энн не должна находиться здесь, с ним рядом, приподнимая лицо ему навстречу в ожидании поцелуя.

И все же она хотела остаться здесь, почувствовать, каков поцелуй этого мужчины, ощутить тепло его объятий, утонуть в них, раствориться в окружавшем их полумраке, мягком, загадочном, таящем в себе обещание…

Лорд Уинстед взял Энн за руку, и она ему это позволила.

Энн могла бы с легкостью все отрицать, если бы ее сердце не желало того же, что и тело.

– Даже если я не поцелую вас сейчас, если развернусь и отправлюсь ужинать, сделав вид, будто ничего не случилось, не могу пообещать вам, что опять не предприму попытки поцеловать вас.

Граф поднес руку Энн к губам. В экипаже она сняла перчатки, и теперь ее обнаженную кожу покалывало и обдавало жаром желания там, где ее касались его губы.

Энн попросту не знала, что сказать, и сглотнула ком в горле.

– Я могу поцеловать вас сейчас, – сказал граф, – без всяких обещаний. Или мы можем оставить все как есть. И тоже без обещаний. Выбор за вами.

Если бы граф сказал это слишком самоуверенно, Энн нашла бы в себе силы отстраниться, если бы вел себя самодовольно и пытался ее соблазнить, все сложилось бы иначе, но он не угрожал, не давал обещаний, а просто говорил правду и оставлял за ней право выбора.

Энн чуть приподняла лицо и прошептала:

– Поцелуйте меня.

Завтра она об этом пожалеет, а может, нет, но прямо сейчас ей было все равно. Разделявшее их пространство растаяло, и его руки, сильные и надежные, заключили Энн в объятия, а когда его губы коснулись ее собственных, ей показалось, что он вновь прошептал ее имя: Энн.

Это короткое слово было подобно вздоху, мольбе, благословению.