Граф и гувернантка

Уголки губ Хью дрогнули:

– Да будет так.

– Проклятье! – простонал Дэниел. – Голова раскалывается.

– Да неужели? – саркастически усмехнулся Маркус. – Не представляю, с чего бы."

"Дэниел судорожно сглотнул и потер здоровый глаз, – тот, под который накануне вечером Хью не успел поставить синяк.

– Сарказм тебе не к лицу.

Однако Маркус проигнорировал замечание друга.

– Ты все еще можешь это остановить.

Дэниел окинул взглядом деревья, окружавшие поляну, сочную зеленую траву под ногами и теперь смотрел на Хью Прентиса и его секунданта, осматривавших пистолет.

– Тебе не кажется, что для этого немного поздно?

– Дэниел, но это же идиотизм! Не стоит тебе браться за пистолет. Вероятно, ты все еще не протрезвел после вчерашней попойки. – Маркус с тревогой посмотрел на Хью. – Да и он тоже.

– Он обозвал меня шулером.

– За это не стоит умирать.

Дэниел закатил глаза.

– О, ради бога, Маркус! Он же не собирается меня убивать.

И вновь Маркус устремил на Хью исполненный тревоги взгляд.

– Я бы не был в этом так уверен.

– Он в меня не попадет.

Покачав головой, Маркус отправился на середину поляны, где встретился с секундантом Хью. Дэниел наблюдал, как они осматривают пистолеты и совещаются с хирургом.

Какого черта они притащили сюда доктора? На дуэлях никто никого не убивает и даже не ранит.

Вернувшись, Маркус с мрачным видом протянул другу пистолет и тихо произнес:

– Постарайся не застрелиться и не подстрелить его.

– Постараюсь, – нарочито беспечно ответил Дэниел в попытке досадить Маркусу, занял свое место у черты и стал ждать команды.

Один.

Два.

Тр…

– Проклятье! Ты меня ранил! – взревел Дэниел, ошеломленно уставившись на Хью, а потом перевел взгляд на свое обагрившееся кровью плечо. Пуля задела мышцу, но, господи, как же больно! К тому же это правая рука. – О чем, черт возьми, ты только думал!

Хью же стоял на своем месте и таращился на него как идиот, словно никак не ожидал увидеть кровь.

– Чертов кретин! – пробормотал Дэниел, поднимая пистолет для ответного выстрела.

Он целился в сторону – в толстый ствол дерева, – когда к нему подбежал хирург, что-то бормоча себе под нос. Дэниел повернулся к нему, не убирая пальца со спускового крючка, поскользнулся на мокрой траве, и тут прогремел выстрел.

Черт!

Отдача отозвалась сильной болью. Надо же, как глупо…

Хью заорал.