Граф и гувернантка

– Да.

– Кое-что не меняется, – заметил он с улыбкой.

Энн плеснула на платок щедрую порцию бренди, и воздух тотчас же наполнился густым ароматом.

– Вас это беспокоит? – поинтересовалась она с тревогой. – Запах?

На последнем месте работы, еще до того, как она устроилась к Плейнсуортам, дядя ее юной подопечной слишком много пил, а потом вдруг бросил. Находиться рядом с ним стало невероятно сложно, в отсутствие алкоголя его характер стал еще более скверным, а почуяв малейший запах спиртного, он словно лишался рассудка.

Лорд Уинстед лишь покачал головой:

– Нет-нет, я могу выпить, просто предпочитаю обходиться без этого.

Должно быть, на лице Энн отразилось недоумение, и он поспешил объяснить:

– У меня нет тяги к спиртному, скорее отвращение.

– Понимаю, – пробормотала девушка (очевидно, у графа свои секреты) и предупредила: – Вероятно, будет жечь.

– Определенно будет… Ой!

– Простите, – пробормотала Энн, осторожно промакивая рану платком.

– Надеюсь, Маркуса обольют этой дрянью с головы до ног.

– Если он действительно выглядит хуже вас!

На лице графа отразилось недоумение, но потом его губы растянулись в улыбке.

– Так и есть.

Энн переключила внимание на сбитые костяшки его пальцев и пробормотала:

– Я знаю это из надежного источника.

Лорд Уинстед тихо засмеялся, но Энн не подняла головы. Было что-то очень чувственное в том, как она склонилась над его рукой, чтобы промыть раны.

Она так одинока, и знает это, потому чувство, которое испытала, не стало для нее неожиданностью.

Энн указала на порез на плече и протянула графу платок. Лицо и руки – одно дело, но прикоснуться к его телу она никак не могла.

– Наверное, вам стоит…

– О нет, не позволяйте мне вас остановить.

Энн вскинула бровь:

– Сарказм вам не к лицу.

– Верно, – согласился граф, – и так было всегда. К тому же это не был сарказм.

Энн не могла себе позволить всерьез задуматься над этим утверждением, а потому прижала платок к ране на плече и поспешно предупредила:

– А вот сейчас точно будет жечь.

– А-а-а-а-а! – взвыл граф, и Энн, не удержавшись, рассмеялась.