Граф и гувернантка

Она медленно облизала губы и, погладив груди, зажала тугие розовые бусины между большим и указательным пальцами. Ощущения были неповторимыми, почти такими же острыми и сладостными, как прикосновения губ Дэниела. Энн вдруг ощутила всплеск удовольствия внизу живота и с удивлением поняла, что сотворила это сама, собственными руками. Ее голова запрокинулась, и она застонала от накатившей очередной волны желания.

Охваченный точно такими же ощущениями, Дэниел с силой качнул бедрами, и их с Энн тела наконец полностью соединились.

– Ты сделаешь это снова! – прорычал Дэниел. – Будешь делать так каждую ночь, а я стану за тобой наблюдать… – Он содрогнулся от удовольствия, двигаясь внутри теплого лона. – Вот так, да, каждую ночь…

Энн улыбнулась, упиваясь своей новоприобретенной силой и при этом задаваясь вопросом, как еще она может заставить Дэниела обессилеть от желания.

– Я никогда не видел ничего прекраснее, – выдохнул Дэниел и активно заработал бедрами, постанывая от удовольствия, а потом уперся руками в матрас по обе стороны от головы Энн.

Она догадалась, что он изо всех сил пытается сдержаться.

– Это совсем не то, что я хотел сказать, – с трудом переводя дыхание, пробормотал Дэниел.

Энн заглянула в глаза любимого, а потом почувствовала, как он взял ее за руку и их пальцы переплелись.

– Я люблю тебя, – хрипло произнес Дэниел. – Я так тебя люблю.

Он повторял это снова и снова, в такт движениям своего тела. Энн даже не подозревала, что чувствовать себя частью любимого так ошеломляюще удивительно и так естественно.

Она сжала его руку и прошептала:

– Я тоже люблю тебя. Ты мой первый мужчина… первый мужчина, который…

Энн не находила слов, чтобы высказать все, что чувствовала. Она хотела, чтобы Дэниел знал каждую подробность ее жизни, каждое мгновение торжества и разочарований, но более всего хотела ему сказать, что он стал первым мужчиной, которому она полностью доверилась и которому удалось завоевать ее сердце.

Дэниел поднес ее руку к губам и в самый разгар этого невероятно чувственного, первобытно плотского единения принялся целовать ее пальцы с нежностью и благородством древнего рыцаря.

– Не надо плакать, – услышала она его шепот, хотя даже не подозревала, что плачет.

Дэниел покрыл поцелуями ее мокрые от слез щеки и глаза и возобновил движение внутри нее, все жарче разжигая пламя страсти в самой глубине женского естества. Энн поглаживала его лодыжки ступнями, приподнимала бедра ему навстречу, сжимала и покачивалась.