Граф и гувернантка

Энн что-то ответила, но ее слова прозвучали так тихо, что Дэниел ничего не разобрал.

– Что вы сказали?

Энн откашлялась.

– Я сказала, что считаю это неразумным.

Дэниел пристально посмотрел на нее.

– Хотите, чтобы я опять сделал вид, что навещаю своих кузин?

– Нет, я…

Энн отвернулась, но он успел заметить, как в ее глазах отразилась мука, возможно, гнев и наконец смирение. Когда же она вновь взглянула на него, огонь, словно освещавший ее изнутри и так привлекавший Дэниела, казалось, потух навсегда, и Энн ровным монотонным голосом произнесла:

– Я бы предпочла, чтобы вы вообще не приезжали.

Дэниел скрестил руки на груди.

– Вы действительно этого хотите?

– Да.

С минуту он боролся с собой, а потом раздраженно спросил:

– Из-за этого?

Взгляд его упал на ее плечо, с которого съехало одеяло, обнажив крошечный островок кожи, розовой и манящей в мягком утреннем свете. Всего дюйм, не больше, но Дэниел хотел его так отчаянно, что едва мог говорить.

Он хотел ее всю, целиком.

Энн проследила за взглядом Дэниела, устремленным на ее плечо, и, еле слышно охнув, плотнее запахнула одеяло.

– Я… – Энн запнулась и замолчала, видимо, набираясь смелости, потом продолжила: – Я не стану лгать, не стану утверждать, будто не хотела этого."

"– Меня, – с раздражением поправил Дэниел. – Вы хотели меня.

Энн закрыла глаза и наконец вымолвила:

– Да, я хотела вас.

Он едва не указал ей на то, что она лжет, потому что все еще хочет его, и что это желание никогда не пройдет, если его не удовлетворить.

– Но я не могу, – тихо заметила Энн.

И тут, неожиданно для себя, Дэниел выпалил:

– А что, если я на вас женюсь?

Энн ошеломленно уставилась на графа, явно пребывавшего в недоумении от собственных слов. Наверняка, если бы у него была возможность взять их назад, он непременно сделал бы это.

Но его вопрос, который она никак не могла расценивать как предложение, так и повис в воздухе, поэтому они просто смотрели друга на друга, ничего не предпринимая. Наконец ее ноги словно осознали, что все это не предмет для шуток, и задвигались, будто бы по собственной воле, вынуждая Энн пятиться назад до тех пор, пока ей не удалось зайти за стул с высокой спинкой, которым она и прикрылась как щитом.

– Вы не можете! – выпалила она, чем вызвала у Дэниела еще большее раздражение: он, как и большинство мужчин, не переносил, когда ему указывали, что делать.

– Это почему же?

– Просто не можете – и все! – упрямо повторила Энн, потянув за край одеяла, зацепившегося за стул.