Подставная фигура

– Qui est-ce ? – с сильным акцентом хрипло крикнул он в темноту.

– Стоять, француз хуев! – приглушенно рыкнул Макс по-русски, схватившись за ружье и уперев удлиненный глушителем ствол в бок охраннику.

Тот всем телом дернулся и окаменел.

– Пальцы!

Он безропотно отдал ружье.

– Злотин? – напористо спросил Макс. Охранник икнул и окончательно обмяк.

– Да... Но я ничего не сделал... Я не изменник...

– Кто в доме?

– Здесь никого... А там – хозяин с бабой...

– Давай внутрь! На колени! Руки за голову! Полностью деморализованный Злотин послушно выполнял все команды.

Выключив свет и положив на пол ружье, Макс достал рацию, нажал клавишу передачи. Все три прибора были настроены на одну волну.

– Злотин со мной. Он один, – коротко произнес Макс в микрофон.

– Понял, – ответил Спец. Через минуту они с Веретневым вошли во флигель. Спец был абсолютно спокоен, а Алексей Иванович заметно возбужден.

– Где Кудлов? – с ходу спросил Спец.

– Сегодня не его смена.

Внезапно Макса озарила догадка. Когда-то советская разведка имела специальный отдел для ликвидации предателей. И хотя ничего подобного уже давно не существует, перебежчики до сих пор боятся «карающей руки КГБ».

– Конечно? – рыкнул он. – Ты думаешь, измену прощают? Где деньги?

– Какую измену... Я никому не изменял! Все закончилось, все развалилось, и я уехал. Я не выдал ни одного секрета!

– Где деньги?

– Откуда я знаю? У хозяина есть сейф за картиной.

* * *"

"Господин Эрих Таубе проснулся и втянул ноздрями запах собственного пота. Сердце беспокойно колотилось. Что-то разбудило его. Стукнула дверь?.. Он пошарил рядом рукой – край широкой кровати был пуст и холоден. Алика ушла в свою комнату, и ушла давно. Наверное, это и послужило причиной беспокойства.

Таубе вспомнил: они снова поссорились, да. Поп-звезду, как и любую бабу, можно уболтать, засыпать цветами, задарить драгоценностями и затащить в постель, утром угостить шампанским, покатать на яхте, потратить пять тысяч баксов в дорогом бутике, потом снова трахнуть – о, дорогой, никаких проблем! – она даже может спеть тебе что-нибудь из своего репертуара, чтобы ты скорее кончил.

Но при этом она, конечно, подразумевает, что утром снова будет шампанское-яхта-бутик. И послезавтра, и послепослезавтра – всегда.