Подставная фигура

Вот мы с Володькой прогулялись тут вчера и чуть не ошалели: наших здесь как собак нерезаных! Целый квартал заселили, мы своими глазами видели. Там одни русские живут, причем между собой по-русски разговаривают... В некоторых ювелирных магазинах даже ценники на русском дублируются – для наших богачиков. А сколько по Даунинг-стрит совков шастает?"

"Веретнев покачал головой, втягивая воздух через потухшую трубку.

– Я тебе вот что скажу: сейчас никакая «наружка» за всеми за ними не угонится.

– Может, и так, – сказал Макс.

 – Только англичане почему-то не особо от этого страдают. Все эти «новые русские», которые здесь околачиваются, тратят деньги, платят налоги в английскую казну – они кормят и поят английскую контрразведку. А та, в свою очередь, закупает новейшие станции слежения, радиоаппаратуру... и вербует обширную агентуру среди тех же «новых русских». Так что совсем необязательно приставлять «хвост» к каждому туристу.

Веретнев промолчал. Остановился, попробовал раскурить новенькой зипповской зажигалкой трубку – табак не занимался.

Подполковник беззвучно, одними губами, ругнулся по-русски и спрятал трубку в карман.

– На старости лет к новому привыкать трудно, – буркнул Алексей Иванович, и Макс не понял, что именно он имеет в виду.

– Нам сюда! – Слон направился к ресторанчику «Скоттиш Рейк», «Шотландский распутник».

– Однако! Вы живете на широкую ногу! – неодобрительно сказал Макс.

– Ерунда! Я угощу вас одним блюдом – пальчики оближете! И очень дешево.

– И выбираете не самые удачные явки.

..

В дверь «Распутника» завалилась компания подвыпивших бритоголовых парней. Затасканные джинсы, короткие кожаные куртки, тяжелые ботинки.

– Подумаешь! Их всего четверо!

В небольшом зале, стилизованном под древнее шотландское жилище, было уютно: горел камин, отбрасывая пляшущие блики на грубую каменную кладку стен и толстые потолочные балки, тут и там висели жесткие шкуры, таращили стеклянные глаза кабаньи и медвежьи головы. Грубые деревянные столы, тяжелые, нарочито топорные табуретки.

У камина дородный мужчина в пиджаке и клетчатой юбке заунывно играл на волынке. Галстук у него был в тон юбке, на уровне причинного места висела полукруглая, совершенно дамская сумочка.

Спец в грубом, под горло, черном свитере и джинсах сидел у окна лицом к двери. Перед ним стояла наполовину пустая кружка с пивом. Он, прищурясь, рассматривал устраивающихся в противоположном углу бритоголовых и не сразу заметил друзей. Но и когда заметил, особых эмоций не выразил.