Подари мне сына

Задать ему пару вопросов.

— Зачем? — похолодела от неприятного предчувствия.

Я знала отца. И его подход к потенциальным женихам.

Но сейчас, судя по его настрою, он видел в Глебе далеко не благородного рыцаря, а покупателя тела дочери.

Спонсора, как он выразился.

— Я не могу. Он в Москве, — соврала нагло.

На деле же Забарский должен был ехать домой сегодня ночью.

— Уже сбежал? К жене, небось? Или к остальной армии любовниц?

— Папа, перестань! Не смешивай меня с грязью! Я бы никогда…

— Вот и я не хочу иметь дело с такими благодетелями, — перебил он со злостью.

Затыкая еще на стадии первичного возмущения.

— Я могу объяснить тебе все, что пожелаешь. Твое лечение оплачивается компанией, как материальная помощь сотруднику в сложной жизненной ситуации.

— Я уже сказал свое слово.

— Папа, прекрати! — чуть не плача от обиды и беспомощности. — Неужели ты настолько не доверяешь собственной дочери?! Неужели ты думаешь, что я…

— Я породил, воспитал и отвечаю за тебя! Даже сейчас, — снова перебил он. — Именно поэтому наш разговор окончен. Можешь идти. Я устал. Мне тяжело.

Я могла бы доказывать, что не такая, могла оправдываться и спорить, но по опыту знала, что все мои усилия окажутся бесполезными.

Слово женщины закон только тогда, когда оно не противоречит мужскому.

Верить женщине можно только в случае, когда ее правоту подтвердит мужчина.

За любой сильной женщиной стоят как минимум два спонсора-мужчины.

Да, папа был старой закалки. И он не верил, что слабый пол может выжить в суровых условиях нынешнего реалий без поддержки сильного пола. Что мы вообще способны на что-то путное без них.

Когда мама ходила беременной он ждал пацана, а ему, как в насмешку, судьба подарила дочь.

Я любила своего отца, максимально слушалась, но смириться и принять то, что женщина без мужчины никто так и не смогла.

Только сейчас речь шла не о капризах и обидах, а об его жизни. Зная упрямый характер, можно было не сомневаться — папа именно так и поступит. Откажется куда бы то ни было ехать, лечиться, восстанавливать здоровье и снова все тяготы лягут на плечи мамы. А ей самой сейчас тяжело.

— Хорошо. Я тебя услышала.