По-другому (СИ)

Я невольно отвожу взгляд и, вполне возможно, тем самым с головой выдаю нас с Ефремом.

– Ты не видишь, что я еле на ногах стою, Кость? Зачем ты меня добиваешь? На, вон… Лучше лекарства купи, – дрожащей рукой достаю из кармана изрядно помятый рецепт и вкладываю в ладонь бывшего мужа.

В носу печет. Жалко себя! Жалко Юльку. Обидно за этих гребаных мужиков. За все, блин, их мужицкое племя! Сволочи они эгоистичные – вот и все. Меринов тоже хорош – за весь вечер не написал ни слова. В хлопотах и переживаниях о дочери до меня только сейчас дошло, что он трахнул меня – и рад стараться.

Высокие, блин, отношения. Зачем только предлагал к нему переехать? Не понять мне этого. И так ведь отлично устроился – дома все в ажуре, и баба всегда под боком. Только успеваю ноги раздвигать.

Слезы по щекам катятся, хорошо, что как раз спиной к Костику повернулась, и тот не видит, что я реву. Не хочу ему давать повода для радости.

– Деньги хоть на лекарства есть, или опять…

– Найду! – перебивает с агрессией в голосе.

Киваю, так к нему и не повернувшись. Осторожно толкаю дверь в палату. Прохожу на цыпочках до Юлькиной кровати. Тыльной стороной руки касаюсь ее влажного лобика, проверяя температуру. Ты вроде бы немного спала. От облегчения тонкие ручейки слез превращаются в полноводные реки. Ничего-ничего, мы и без мужиков справимся, да, маленькая? Ну их всех… Шмыгаю носом.

– Вы дадите нам сегодня поспать?!

На этот раз даже не извиняюсь. Закусываю край Юлькиного одеяла, чтобы заглушить рыдания, и реву, пока не заканчиваются слезы.

Семь утра – ни Костика, ни лекарств, восемь…

В девятом часу является.

– Все аптеки объездил. Еле нашел. Пришлось сгонять в другой город. Вот!

А ведь я о нем опять самое плохое подумала! Теперь стыдно за себя. Губы снова начинают трагично кривиться.

– А плачешь чего? Юльке хуже?

– Не хуже. Но особенно и не лучше!

– Ну, лекарства привез. Поправится.

Я киваю, а Костик, какого-то хрена, делает шаг вперед и уверенно, будто имеет на это полное право, меня обнимает – я даже не успеваю отреагировать! Сконфуженно похлопываю его по спине.

Очевидно, не так легко я перенесла наше расставанье, как думала, потому что сейчас меня конкретно подкидывает. И раз столько эмоций вырывается махом, ясно, что где-то они копились. Куда-то я загоняла их, сама того не осознавая, затрамбовывала плотней, а теперь реву – Юлькина болезнь послужила триггером. Оплакиваю все скопом. Костик гладит по голове, сползает на спину, озябшие плечи.