Плоть и кровь

День стоял мертвенно тихий, словно задержанное дыхание, под парусом в такой не походишь, — впрочем, до приезда Конни оставалось еще несколько часов, к тому времени, глядишь, и ветер поднимется. Бен шел к заливу по короткой дорожке, посыпанной истолченными в порошок раковинами, которые белели в отбеленном воздухе, как кость. Вода залива отливала зеленью. У округлых камней безжизненно стояла пена.

Джамаля он нашел лежавшим прижав лицо к доскам на причале. Сегодня на нем были свободные лиловые трусы. Бен постоял с мгновение, вглядываясь в него.

— Что поделываешь? — спросил он.

— Там внизу здоровенная рыба, — ответил Джамаль.

— Где?

Бен лег рядом с Джамалем, вгляделся в щель между досками.

— Подожди, скоро она шевельнется, — сказал Джамаль.

Бен видел лишь зеленую воду с неровным, похожим на колеблемую ветром веревочную лестницу отражением причала. И ощущал близость тела Джамаля, невинный нажим его локтя на свой, голого колена Джамаля на бедро.

— Она там, внизу, — сказал Джамаль. — Очень большая.

— Не вижу никакой рыбы, — сказал Бен.

— Вот она. Пошла.

Бен увидел ее, скользившую в воде рыбину с широкой, как его ладонь, плоской, шипастой спиной. А потом увидел глаз. Один выпученный желтый глаз, большой, как покерная фишка. Рыба поднималась к поверхности. Бен быстро сел. У него колотилось сердце.

— Черт, — сказал он.

— В чем дело? — спросил Джамаль.

— Она же огромная, — ответил Бен.

— Да, не маленькая. Фута два или три в длину.

— Больше, — сказал Бен.

— Да нет.

— Огромная.

— Она тебя напугала? — спросил Джамаль.

Сердце все еще колотилось. Он боролся с желанием удрать на берег, забежать по дороге повыше.

— Это всего лишь рыба, — сказал Джамаль. — Она ничего тебе не сделает. Всего лишь рыба.

1993

Теперь Зои жила внутри болезни. Она могла разговаривать как прежде, как прежде шутить. Но она уходила куда-то. И чувствовала, что меняется, даже когда готовила обед, когда в окнах загорались звезды и из телевизора неслась знакомая музыка.

Вилл, сияя, взлетел на веранду. Гарри сидел с газетой в металлическом кресле, сделанном в форме раковины.

— Ну правильно, — сказал Гарри. — Пробежка в десять миль. В августе, во время нашего отпуска.

— Мне нравится, — ответил Вилл. Грудь его вздымалась. Голову накрывала тряпичная шапочка.