Пляска в степи

Над водой раздались испуганные крики детей. И лишь Любава подняла на княгиню белое лицо и прошептала, едва разжимая губы.

— Это же наш стрыйко…

— Лук у них один, — сердито выдохнула Рогнеда, оглядываясь через плечо и наваливаясь на весло. — Всех не перестреляет.

— Вниз, вниз, живо вниз, — Звенислава надавила Любаве и Яромире на плечи, заставляя улечься на дно лодки, и кинула поверх них кожух. Хоть какая, но защита. Туда же к княжнам Нежана вытолкнула своего младшего сынишку.

Вячко же, упрямо закусив губу, налегал на весло.

— Вы оглохли там никак! — донеслось до них с берега.

Коротко о чем-то переговорив со вторым всадником, Святополк натянул тугой лук.

— Вертайтесь, кому велено!

— Греби, греби, — в неистовстве зашептала Рогнеда.

Словно обезумевшая, она равномерно покачивалась вперед-назад, изо всех сил орудуя веслом. Мокрые, спутанные волосы облепили ее щеки и плечи и нещадно лезли в глаза, но она на них не отвлекалась. Все ее мысли были о противоположном береге, который понемногу, по чуть-чуть, но становился к ним ближе.

Свистнула вторая стрела. Одновременно с испуганным вскриком раздался глухой звук удара о дерево. Желан, бледнее сметаны, покосился на щит, который вскинул, и охнул, не поверив своим глазам. Покачивающееся древко торчало ровно посередине.

Но следующая стрела почти тотчас угодила изумленному мальчишке в плечо и опрокинула его на спину. Со всего роста он упал навзничь, ударившись спиной о скамью. Звенислава бросилась на колени и выставила вперед руки, чтобы подхватить брата, но не поспела.

"Из-под кожуха доносились приглушенные всхлипы детворы.

— Желан… — Рогнеда круто обернулась к брату, и тяжелая, намокшая коса хлестнула ее по спине.

— Следующая будет в грудь! — гораздо злее и нетерпеливее пригрозил Святополк. — Мне нужна княгиня с девками, остальных отпущу! — посулил он.

Рогнеда и Нежана посмотрели на нее, и Звенислава невольно подалась назад. Под кожухом завозилась Любава, но княгиня вовремя поймала ее и заставила сызнова спрятать голову.

— Я-то пойду… но девчушек ему не отдам.

— Вот еще, — Рогнеда фыркнула и сказала с нарочитой грубостью. — Верно, правду бабки говорят, что непраздная баба — глупая баба.

Она замолчала, чтобы перевести сбившееся дыхание. Грести и говорить одновременно было тяжко.