Пляска в степи

Пронзительный и горький, он звучал и звучал, пока Чеслава неслась вперед сломя голову, сердце у нее зашлось от горя и тоски. Неужели и мертвого хазарского воеводу, который едва не погубил князя и погубил Горазда, кто-то ждал и любил?..

Горазд был еще жив.

Запрокинув голову, он глядел то на небо, то на своего князя, и его лицо еще никогда не казалось таким юным. Таким безмятежным. Кровь, обильно шедшая из груди, пропитала собой и кожаный нагрудник, и рубаху, и стекала нынче на землю. Изо рта по подбородку у него тоже шла кровь, и Горазд хрипел при каждом выдохе.

Правой рукой он стискивал запястье князя и все пытался что-то тому сказать, но Ярослав непреклонно качал головой и пытался остатками своей рубахи закрыть страшную рану кметя.

Чеслава бухнулась рядом с ним на колени с другой стороны от князя, и Горазд улыбнулся ей окровавленными губами. Она вскинула голову и посмотрела на Ярослава, и тот едва заметно кивнул.

Она и сама все видела. Рана была жуткой.

— Господин… — прокашлявшись, все же смог заговорить Горазд.

 — Матушка моя… сестры…

Щека Ярослава дернулась, словно ему было больно. Но его голос прозвучал почти спокойно.

— Не тревожься, — сказал он, глядя в глаза мальчишки, которого лишь недавно привык звать кметем. — Не тревожься за них, Горазд.

— Мало я тебе послужил, господин… — тоскливо вздохнул тот и попытался прижать к шее подбородок, чтобы посмотреть на свою рану. — Прости меня…

— Ты не умрешь сегодня, — князя покачал головой.

Чеслава подсунула Горазду под затылок здоровую руку и помогла приподнять голову. Когда он увидел ее, то еще сильнее посветлел лицом.

— Пошла бы за меня… а, Чеслава? — выдавил он сквозь боль. — Я бы сватов прислал…

— Может, и пошла бы, — буркнула она, борясь с нахлынувшими слезами. — Ты не умирай, — попросила тихо. — А то ко мне никто не посватается больше.

— Посватается, — выдохнул Горазд. — Ты красивая…

Его рука, сжимавшая запястье князя, безвольно сползла на землю, а голова в ладони Чеславы обмякла, откинулась назад.

Воительница всхлипнула и стиснула зубы, борясь с рыданиями. Жизнь еще теплилась в отроке: слабая, как огонек догоравшей лучины. Но не всякая лучина затухала от ветра. Не затухнет и Горазд.

Чеслава посмотрела на Ярослава, разом постаревшего на несколько зим.

— Будь с ним, — велел он и поднялся на ноги.

Выглядел он так, что, будь ее, Чеславы, воля, то упрятала бы она его куда подальше от сражения.