Пляска в степи

— Шибко ты распереживался, брат, — Святополк хохотнул. — У тебя свадебный пир нынче, совсем о другом думать полагается.

Ярослав не улыбнулся в ответ. Он перевел взгляд на свои ладони, между которых катал пустой кубок, и ничего не сказал.

— Ты на одну ногу припадаешь, — поспешил заговорить Святополк, пока они не вернулись к разговору о кузнеце.

Робичич кривовато усмехнулся.

— И впрямь, — отозвался он.

И снова замолчал.

Святополку сделалось не по себе, и он поспешно отмахнулся от этого чувства. Еще не хватало! Коли хочет его брат в тишине хлеб жевать — на здоровье.

— Помнишь, как-то отец нас в погребе запер? — спустя время спросил Ярослав, и его взгляд потеплел впервые за весь разговор.

— Как тут не помнить, — хмыкнул Святополк.

В тот день они сцепились с робичичем, их не поспели вовремя разнять, и все зашло гораздо дальше, чем обычно. Закончилась их драка в кровь разбитыми носами и губами, порванными рубахами и многочисленными синяками. Князь Мстислав, не разбираясь, кто прав, кто виноват, и невзирая на слезы жены, велел бросить обоих в погреб, малость охолонуть.

Святополк до жути, до дрожи боялся мальцом темноты. В погребе же было темно и холодно, и ужасно тихо. Весь мир тогда сжался до крошечной ямы под дощатым полом. Он боялся, что отец никогда не вызволит их оттуда, и они проведут там всю оставшуюся жизнь, и умрут. Он глотал беззвучные слезы все время, пока Ярослав, наконец, не дознался, что младший брат ревет от страха. Робичич его даже утешал тогда, научил, как не бояться темноты.

Затем наступило утро, и вся святополковская привязанность и благодарность развеялись, как туман над водой.

— Ты-то пошто вспомнил? — прищурившись, спросил Святополк.

— Само вспомнилось, — уклончиво отозвался Ярослав и вылез из-за стола."

"Он сменил рубаху на нарядную, выбеленную и украшенную вышивкой по подолу, рукавам и вороту.

— Идем, брат. Хочу с воеводами моими потолковать до пира, — заговорил, наконец, Ярослав, подойдя к Святополку, так и сидящему за столом.

Одним глотком он осушил кубок и поднялся. Притихшее было беспокойство засвербело вновь.